Предательство Борна

ван Ластбадер Эрик

Второй из них прицелился и выстрелил. Пуля впилась Богдану в плечо, отбросив его назад и влево. Борн оказался к этому готов – он успел принять борцовскую стойку: ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, торс расслаблен и тело в целом готово к следующему движению. По всему его организму разлилась волна адреналина, придавая силы. Борн взвалил на себя тело Богдана, используя его в качестве живого щита. Трое преследователей были уже совсем близко, у самой воды, рассредоточенные треугольником. В лунном свете Борн отчетливо их видел.

Следующая

пуля попала украинцу в живот, сгибая его пополам. Борн заставил Богдана выпрямиться и навел его «маузер», зажатый у него в руке. Накрыв своим указательным пальцем палец Богдана, Борн выстрелил. Тот из преследователей, что находился справа, ближе всех, дернулся и повалился лицом вниз. Третья пуля попала Богдану в бедро, но к этому времени Борн уже успел сделать второй выстрел. Боевик, стоявший посередине, отлетел назад, раскинув руки.

Борн перетащил Богдана вправо. Еще две пули пролетели в считаных сантиметрах от головы украинца. Борн выстрелил еще раз, но промахнулся. Третий боевик приближался, петляя, как сумасшедший, стреляя на бегу. Но он уже был в воде, и набегающие волны мешали ему удерживать равновесие. Борн всадил ему пулю между глаз.

В наступившей звенящей тишине Борн почувствовал какое-то движение: Богдан выхватил второй пистолет, спрятанный под пальто. «Маузер» он выронил в черную воду, в которой пучками водорослей расплывались струйки его собственной крови. Борн резко опустил вниз ребро ладони, и пистолет, вылетев у украинца из руки, скрылся в беспокойном море.

Протянув руки, Богдан с неудержимой силой обреченного схватил Борна за горло. Борн ударил его по одной из пулевых ран. Пронзительно вскрикнув, Богдан отпрянул от него.

Шатаясь, Борн выпрямился и нанес последний удар. Сбитый с ног, Богдан отлетел назад и ударился затылком о сваю. Изо рта у него потекла кровь.

Он уставился на Борна, и его рот изогнулся в слабой улыбке.

– Лермонтов, – прошептал Богдан.

Теперь единственным звуком был шум прибоя, с силой накатывающегося на сваи. Ни ворчания двигателя катера, никаких звуков со стороны берега. Вдруг бульдог издал скулящий лай, проникнутый скорбью.

Богдан хрипло рассмеялся.

Борн схватил его за грудки.

– Что тут такого смешного, Богдан Ильич?

– Лермонтов. – Голос украинца, слабый, тихий, напоминал свист воздуха, выходящего из воздушного шарика. Его глаза уже затуманились предсмертной дымкой, и все же он нашел в себе силы произнести одну последнюю фразу: – Никакого Лермонтова нет.

Борн уронил труп в воду. Вдруг он почувствовал, что из темноты к нему кто-то приближается. Он стремительно развернулся влево. Четвертый боевик!

Слишком поздно. Борн ощутил в боку обжигающую боль, после чего по всему телу разлилось тепло. Нападавший повернул нож в ране. Борн оттолкнул его обеими руками, и лезвие вышло из раны, выпуская следом за собой фонтан крови.

– Знаешь, а ведь он был прав, – сказал неизвестный. – Лермонтов –

это призрак, которого мы сотворили, чтобы направить тебя по ложному следу.

– «Мы»?

Нападавший шагнул вперед. Лунный свет, проникающий между досками причала, высветил его лицо, до боли знакомое.

– Ты меня не узнаешь, Борн? – Его хищная усмешка была пропитана смертоносным ядом.

Борн испытал шок, вспомнив набросок, сделанный Мартином Линдросом.

– Фади, – тихо промолвил он.

Глава 15

– Я долго ждал этого момента, – сказал Фади. В одной руке он держал пистолет Макарова, в другой – нож с кривым окровавленным лезвием. – Долго ждал возможности снова посмотреть тебе в лицо.

Борн чувствовал, как набегающие волны тянут его за собой. Опустив левую руку, он прижал ее к ране, пытаясь остановить кровотечение.

– Мне пришлось долго ждать часа отмщения.

– Отмщения, – повторил Борн, ощущая во рту металлический привкус крови.

– Не притворяйся, будто ты ничего не понимаешь. Такое не забывается – никогда не забывается.

Очередная большая волна принесла с собой комья тины и водорослей. Не отрывая взгляда от лица Фади, Борн опустил правую руку в воду и ухватил пригоршню плавающей растительности. Затем без предупреждения швырнул мокрый шар прямо Фади в лицо. Фади выстрелил вслепую в тот самый миг, когда комок из водорослей и тины попал ему в голову.

Борн уже пришел в движение, однако теперь прибой, который прежде был ему союзником против Богдана и людей Фади, предал его. Набежавшая волна ударила Борна в бок. Ощутив резкую боль, он пошатнулся, отнимая левую руку от раны, из которой тотчас же снова хлынула кровь.

К этому времени Фади уже успел опомниться от неожиданности. Держа Борна на прицеле, он огромными прыжками двинулся через волны, размахивая кривым ножом, которым, судя по всему, намеревался разрезать Борна на части.

Стараясь удержаться на ногах, Борн двинулся вправо, прочь от Фади, но новая волна, ударив в спину, швырнула его прямо на лезвие.

В это самое мгновение рядом послышалось утробное звериное рычание. Пробежав по мелководью, пятнистый бульдог налетел своим мускулистым телом на Фади справа. Застигнутый врасплох, Фади не устоял на ногах и упал в воду. Бульдог запрыгнул на него, щелкая челюстями, ударяя могучими передними лапами.

– Давай, давай!

Борн услышал шепот, донесшийся из темноты под причалом. Затем рука, худая, но сильная, обхватила его, увлекая влево. После петляющей дороги в темноте между обросшими водорослями сваями они снова вышли на лунный свет.

– Мне нужно вернуться назад и… – выдавил Борн.

– Только не сейчас. – Голос прозвучал твердо. Это говорил щуплый мужчина в широкополой шляпе, которого Борн уже видел на берегу, хозяин бульдога. Он свистнул, и собака, выскочив из-под причала, зашлепала по воде к ним.