Предательский выхлоп

Холдинг Джеймс

— Я не знаю. Было темно. Когда она приблизилась, ее фары ослепили меня. Я ничего не могла разглядеть.

— Этого-то я и боялся, — вздохнул Рэнделл. — Но после того, как она сбила мужчину, вы говорите, что опять взглянули на нее… уже вслед, когда она удалялась?

— Да.

— И вы не разглядели, что это за модель?

— Нет. Вроде седан темного цвета, однотонный. Это единственное; в чем я уверена. И стоп-сигналы светились, очень ярко, прежде чем водитель решил удрать.

— А стоп-сигналы, — продолжал Рэнделл, — какой они формы?

— Мне кажется, круглые.

— Вам

кажется?

— Я не уверена.

— Большие и круглые или маленькие и круглые? — настаивал Рэнделл.

— Средние и круглые, я думаю, — предположила Сара. — Я не заметила. Я была так потрясена…

— Вы видели машину сзади, — довольно резко прервал ее Рэнделл, — с горящими стоп-сигналами, и их ничто не загораживало. Значит, вы должны были видеть номер или, по крайней мере, номерную табличку. Подумайте как следует, пожалуйста.

— Я думаю, лейтенант.

— Это был пенсильванский номер? Или нью-йоркский? — Он все еще надеялся. — Вы разглядели?

— Боюсь, что нет, — она с сожалением покачала головой.

— Проклятье! — не выдержал лейтенант. — Вы должны были разглядеть!

Она сочувственно улыбнулась, понимая, как ему необходимо вытянуть из нее описание машины.

— Нет, — очень тихо проговорила она. — Я не видела номера автомобиля.

Он покраснел.

— Извините меня, мисс Бенсон. Но описание машины, хотя бы приблизительное, необходимо для того, чтобы иметь какой-то шанс найти виновного. Вы ведь понимаете это? Если вы не видели номера, то, может быть, заметили что-нибудь другое? Вмятину на заднем бампере, возможно, трещину на заднем стекле, светящуюся наклейку, что-нибудь?

Она закрыла глаза и попыталась восстановить ужасную сцену, пережитую четверть часа назад. Ее молчание было долгим. Наконец она открыла глаза и сказала:

— Я ничего больше не помню. Из выхлопной трубы выходил белый пар, сквозь него ничего не было видно.

Рэнделл встал.

— Ну что ж, большое спасибо. Нам придется обойтись общим описанием. Есть свидетельство того, что у машины сломана передняя решетка. Мы нашли кусок от нее на дороге. — Он повернулся, чтобы уйти, но остановился. — Не могли бы вы сегодня завернуть к нам в участок и подписать свои показания? Было бы полезно иметь официальные показания очевидца.

Сара допила кофе и потянулась за своим пальто, которое висело на крючке позади стойки бара.

— Я поеду сейчас, — сказала она. — Дженни справится до моего возвращения.

Дженни, полная блондинка с лицом болезненного цвета, уже подавала кофе и рогалики четырем шоферам, расположившимся в дальнем конце кафетерия.

— Хорошо, — кивнул Рэнделл. — Я подвезу вас. Пойдемте.

Было 6.24.

* * *

Когда в 6.45 Амос Уайт подъехал к своей бензоколонке, он обнаружил уткнувшийся в снег плимут седан, на переднем сиденье которого одиноко сидела женщина, воротник ее пальто был поднят, в глазах застыло беспокойство.

Амос открыл свой кабинет. Молодая женщина вылезла из машины и робко попросила разрешения воспользоваться его телефоном. Она звонила в полицию. Амос позаботился о ней в те первые страшные мгновения, когда она была оглушена сообщением о смерти

ее мужа под колесами скрывшейся машины.

На часах Амоса было семь.

* * *

Все эти события произошли в течение одного часа в городке Вашингтон, утром 16 декабря. В последующие шесть часов вообще ничего не происходило.

По крайней мере, так казалось лейтенанту Рэнделлу. Он, разумеется, разослал свои скудные сведения о разыскиваемой машине в полицию штата, округа и на дорожные контрольные пункты. Он прочесал участок вдоль шоссе между торговым центром и восточной грядой, надеясь найти еще одного свидетеля, который мог бы дать более подробное описание скрывшейся машины.

Но все было безрезультатно.

В час дня он сидел за своим столом в участке и жевал бутерброд с ветчиной в ожидании каких-либо сведений о машине.

В это время снизу ему позвонил дежурный сержант и сказал, что его хочет видеть какая-то женщина. Это была Сара Бенсон.

* * *

Когда она вошла в кабинет, он судорожно проглотил кусок бутерброда и встал.

— Опять вы, Сара, — проговорил он.

Она слегка приподняла брови, удивившись столь фамильярному обращению к ней, но оставила его без комментариев. Сев на жесткий стул у его стола, она сказала:

— Опять я, лейтенант. Я подумала кое о чем, что может оказаться полезным.

— Замечательно. И что же это?

— Вы помните мои показания… — неуверенно начала она.

— Конечно. — Лейтенант взял со стола отпечатанный текст ее показаний и протянул ей.

Она медленно прочла: «Из выхлопной трубы выходил белый пар, и из-за него я не видела ни номера, ни других регистрационных знаков».

Рэнделл выжидающе смотрел на нее.

— Ну и что? Вы уже говорили мне об этом сегодня утром. Машина сильно дымит. Наверное, требуется регулировка поршневых колец. Я уже передал эту информацию.

Теперь она оживилась.

— Этот пар, — проговорила она, подавшись вперед, — вовсе не был отработанным газом. Он был светлее. Как тот пар, который выдыхаешь изо рта морозным утром.

Рэнделл ничего не понимал!

— Да? Ну и что?

— Вы знаете кафетерий Райта, где я работаю? — довольно непоследовательно ответила она. — Он сразу через шоссе, напротив грузовой базы Дженсона. Там всегда стоят грузовики в ожидании погрузки.

Он кивнул.

— Ну вот. Я видела, как эти грузовики отъезжают в холодные дни. И заметила, что когда они всю ночь простоят на холоде, то, выезжая, выпускают точно такой же пар, как и та скрывшаяся машина.

Рэнделл продолжал смотреть на нее в полном недоумении.

— А когда к нам заезжают грузовики после целой ночи езды, из их выхлопных труб такой пар никогда не идет.

Рэнделл резко выпрямился, глаза его округлились.

— Вот это да! — воскликнул он.

— Вот именно, — улыбнулась Сара. — Я звонила своему брату, чтобы проверить эту догадку. Он механик в гараже в Питтсбурге. И он подтвердил.

Рэнделл развернулся на стуле, схватил телефонную трубку.

— Тысячу раз спасибо, Сара, — сказал он ей через плечо, давая понять, что она может идти. — Я позвоню вам.