Предатели
Шрифт:
— С вами не соскучишься, — отозвался я. — Положите этот символ, а то это плохо кончится.
Она осторожно положила револьвер на мой пиджак, потом вздохнула и сказала без тени улыбки:
— Ну, по крайней мере, теперь вы удостоверились, так?
— В чем?
— В том, что я не выстрелю в вас.
— Любой мало-мальски знающий толк в оружии человек, киса, боится вооруженного дилетанта или психа. Но давайте начистоту. Неужели я должен исполниться безграничной веры в женщину только потому, что мы вместе слушали прекрасную музыку под тропическим небом? Неужели я должен забыть, как вы стакнулись с моими
— Эти враги, Мэтт, — агенты спецслужб США, — возразила Изобел. Прежде чем я успел что-то сказать, она продолжила: — Я вас спрашивала — помните? Но вы мне ничего не сказали. Раз я не получила ответа от вас, то попыталась получить его от них.
— Откуда вам известно, что они агенты спецслужб США? — спросил я.
— Я... я сыграла в сыщиков. В том самом дельфинарии, помните. Когда вы разговаривали с молодым человеком, которого потом усыпили. Я подкралась и подслушала ваш разговор. Мне ничего не оставалось делать. Вы же не хотели мне рассказать правду. А мне нужно было знать, во что я впуталась. То ли он, то ли вы, я уж не помню, сказали нечто, из чего я сделала вывод: вы все американские агенты. Только вы сделали что-то такое неправильное, отчего попали под наблюдение. Потому-то я потом и задала вам вопрос. Насчет того, не стану ли я предательницей, если буду вам помогать. А вы ничего мне не ответили.
— Зато Пресман, конечно же, с удовольствием вам все рассказал. И вы тотчас же ему поверили. И все рассказали.
— А что было делать, Мэтт? Все прекрасно соединялось в картину... Может быть, кроме того, что вы мне понравились.
— Самое смешное в нашей профессии, герцогиня, — вздохнул я, — состоит в том, что, имея дело с постоянным обманом и взаимонедоверием, нередко приходится все же доверяться разным людям. Ну да ладно. Я обманул вас, а вы меня. Теперь мы квиты. Если вы хотите услышать от меня объяснения, я готов, но сперва ответьте на один вопрос: где вы научились управляться с парусами?
— Ну, мы иногда катаемся на яхте неподалеку от Сан-Франциско, но выучилась я в детстве, в заливе Чесапик. Я же говорила, что родилась там.
— Отличное место для парусного спорта. Я тоже, кстати, там учился — хотя не с таким успехом, как вы. Значит, вы все-таки Изобел Марнер?
— Ну конечно, — с легким испугом в голосе ответила она, — А вы думали, что и это ложь?
— Я уж и вовсе не знал, что подумать, когда вы начали заигрывать с противником. Ладно, что вы хотите знать?
Она задавала мне вопросы, а я отвечал, по возможности честно, там, где это не ставило под угрозу жизнь других людей. Кто знает, может быть, впоследствии из нее постараются тем или иным способом добыть сведения, услышанные от меня. Когда я закончил, она растерянно покачала головой:
— Столько покойников, а вы по-прежнему не знаете, что происходит и чему вы должны помешать! Вы даже не уверены, что мистер Рат — или как вы его называете, Монах, — задумал что-то мерзкое.
— Ну конечно, — отозвался я. — Он спихнул Нагуки с утеса просто так, потехи ради. А с гостями из Пекина он решил поиграть в шашки. Я хорошо знаю Монаха, киса. Если он что-то замыслил, можно не сомневаться: это крупная пакость. Ну а насчет того, где он собирается это устроить, я как раз хотел спросить вас.
— Меня?
— Ну, а зачем, по-вашему, я потащил вас с собой?
Она посмотрела на меня с испугом.
— Вы хотите сказать, что притащили меня сюда, чтобы силой выбить из меня признание? Пороть ремнем, пока я не скажу все? — Она вдруг весело рассмеялась. — Вы просто прелесть! Когда я вспоминаю всех тех мелких людишек с их мелкими клубными интригами... Мэтт!
— Да?
— Что вы теперь собираетесь делать? Опять глазеть на мое декольте в надежде, что оттуда что-то вывалится?
— Могу сказать, что я решил предпринять. Я хочу поймать вон ту рыбину. У нее очень аппетитный вид. Вы не учились рыболовству во имя выживания?
Изобел пожала плечами.
— Ну, я где-то читала историю о том, как одна девушка сделала из чулка леску, а из металлического крепления резинки крючок.
Тут я услышал шорох. Кто-то крался через заросли. Значит, наше появление не осталось незамеченным. Большая рыба решила заглотнуть наживку, то бишь меня. Мне не надо было делать вид, что я ищу Монаха. Он сам разыскал меня.
— Что ж, можно попробовать, — равнодушно отозвался я. — Ваши чулки, кажется, на лодке, в обществе моего галстука. А где вы сушите более интимные предметы?
Она объяснила, где. Идея ей явно понравилась.
— В моих резинках нет ничего металлического — только пластик, — сказала она, — но в лифчике есть проволока. Но, Мэтт, все-таки что вы намерены предпринять?
Я нагнулся к ней и поцеловал, а потом отвесил непочтительный шлепок по ягодицам еще вчера почти недосягаемой и величественной миссис Марнер. Я надеялся, что этот игривый жест не вызовет никаких подозрений у того, кто хоронился в кустах.
— Расслабимся, киса, — сказал я. — Первым делом, надо подкрепиться. Только, пожалуйста, никуда не ходите, а то еще потеряетесь. Изобел!
— Да, Мэтт!
— Я рад, что хотя бы ненадолго, но вы были счастливы. Извините, что моя подозрительность испортила вам настроение.
Она вопросительно уставилась на меня. Мне вовсе не надо было сентиментальничать. Она была слишком умна, чтобы не почуять опасность. Я понял, что ей хочется оглянуться, но она вовремя удержалась. Вместо этого она улыбнулась и похлопала меня по руке. Я быстро отошел в сторону. Мне хотелось, чтобы, когда они тем или иным способом обрушатся на меня, между мной и Изобел была дистанция побольше.
Это случилось, когда я дошел до края поляны, хотя и не совсем так, как я предполагал. Собственно, в этом была моя вина. Я опять забыл про свое псевдоогнестрельное оружие. Я оставил его на самом виду, на пиджаке. Зная, что из него все равно не выстрелить, я забыл о его существовании. Но Изобел не могла знать об особенностях револьвера, и пластун в кустах тоже.
Я услышал, как хрустнула ветка, как среди листвы сверкнуло что-то металлическое, а Изобел вскочила на ноги и вскрикнула. Может, она сделала это инстинктивно, защищая себя. Может, хотела предупредить меня. А может, это было связано с ее тягой к оружию — ей предоставилась возможность выстрелить.