Предатель
Шрифт:
— Именно поэтому я и приехал к тебе, — произнес Томми. — Самое время исчезнуть.
— Так кто же остался? — спросил Майкл. — Кто же теперь всем заправляет?
— Остались Эдди и Джо Фунаро, — произнес Томми. — А управляю всем я.
— Господи, Томми! Как ты добился этого?
— Старик тянул все со мной вместе. Он позвал четверых из нас и сообщил о смене структуры, а затем приказал Эдди и Джо выполнять мои распоряжения. Теперь они занимаются биржей, а я
— Ты заправляешь всем?
— Всем, — у него был очень самодовольный вид.
Майкл откинулся на сиденье.
— Так, значит, ты теперь дон?
Томми усмехнулся.
— Да, я дон.
Уже на закате Майкл и Томми шли вдоль залива в Колонии Малибу. Майкл был одет по-калифорнийски, а на Томми были закатанные до колен штаны от костюма из акульей кожи и шелковая рубашка. Галстук свободно болтался. Они поужинали, болтая о новых возможностях Томми, о его новой власти.
— Ты счастливчик, Винни, — произнес Томми.
— Ты думаешь, я об этом не знаю?!
— Ты даже и представить себе не можешь, какой ты счастливчик!
— С чего ты взял?
— Если бы дон прожил еще двадцать четыре часа, то ты был бы уже мертв.
Майкл остановился.
— Что?
— Я отговаривал его, как мог, пока он был жив.
— Старик хотел моей смерти?
— Ты дважды перебежал ему дорогу, Винни.
— Стой, погоди минутку, Томми.
— Кое-кто скажет, что ты дважды перебежал дорогу и мне.
— Томми…
— Ты отговорил Джонсона и Гелдорфа от продажи студии японцам, что означает мнеи японцам.
— Это было бы неразумно, Томми. Только поэтому.
— Почему бы нет, у меня было все схвачено: Гелдорф и Джонсон в кармане, Голдман мертв, ты во главе студии.
— Томми, слушай, я держу студию в руках. «Центурион пикчерс»! Ты знаешь, что это такое?
— Это значит, черт побери, кучу денег, на которые можно играть! — сказал Томми.
— Томми, это значит куда больше! Я могу снимать любое кино, то есть любое кино, которое я захочу. Я могу нанять любую звезду, режиссера, сценариста; кнопка зеленого света у меня под рукой. Я ее владелец.
— Черт, ты не владелец. Ты сидишь на окладе.
— Мой контракт дает мне право покупать два процента акций в год до тех пор, пока мы доходны.
— Два процента в год? И ты говоришь мне, что не продал дона, семью и меня за два процента в год?
— Томми, я никого не продавал. Ты не понимаешь!
— Старик не ожидал такого поворота, и если бы не я, то ты бы уже кормил рыб на дне Тихого
— Томми, я ценю…
— Ты ничего не ценишь, Винни. А ты знаешь, что он уже отдал мне приказ. Он приказал мне убрать тебя, а я этого не выполнил. Я впервые в жизни не выполнил приказ моего дона. Ничего ты не ценишь, Винни. Ты привык получать и в ответ бить по зубам.
— Томми, это был мой шанс, понимаешь?
— Шанс продать своих друзей?!
— Шанс начать свое дело. Свою жизнь. И не быть у кого-то под каблуком.
— Мы все у кого-то под каблуком, мы все принадлежим друг другу. И ты думаешь, что можешь сидеть на месте Лео Голдмана и никому не принадлежать?
— Томми, я принадлежу тебе, я знаю. Я сделал все! Ты только скажи слово, и все будет так, как ты захочешь!
— Ты думаешь, что эта студия что-то вроде игрушки, да? Что-то вроде огромного конструктора, с которым тебе дали поиграть? И который теперь никто не должен трогать, да? Ты не понял, что эта студия — машина, печатающая деньги.
— Томми, ты только скажи, что ты хочешь?
— Мне нужно шестьдесят процентов акций «Центуриона». Это доля Гарри Джонсона и Аманды Голдман. Остальное я добуду сам.
— Томми, но если я займусь этим, то я сам себе перекрою кислород. Больше я не буду руководить; я опять буду работать на кого-то, понимаешь?
— Винни, позволь мне рассказать тебе одну историю. Ты помнишь Шорти?
— Шорти? Тот, с парализованными ногами, который был у дона на побегушках?
— Тот самый. Его ноги не работали, так что он сидел на маленькой платформе на колесиках и всегда ездил рядом с доном, выполняя его поручения.
Винни рассмеялся.
— Он классно катался на этой своей платформе!
— Конечно, а знаешь, почему? Дон верил ему.
— Дон верил Шорти? Мне казалось, что дон не верил никому.
— Очень немногим, и Шорти был среди них. Ты знаешь, почему?
— Почему?
— Ты знаешь, что случилось с ним однажды? Это было задолго до нашего рождения — Шорти был тогда владельцем самого богатого похоронного бюро в Литл Итали.
— Нет, я не знал об этом, и как он попал на свою платформу?
— Благодаря дону. Он давал ему деньги, поставлял ему работу, много работы, — ты понимаешь, что я имею в виду, — и все, о чем дон попросил его однажды, — похоронить кого-то. Дон хотел прислать ему труп, а тот должен был подложить его в гроб к «легальному» покойнику.
— И что произошло?
— Шорти испугался полиции и федералов и отказался.
Томми остановился и взглянул на Майкла.