Предатель
Шрифт:
— Именно, — выплюнул Вышеслав. — Так что решим их без твоей помощи.
— При помощи боевой магии? — приподняла бровь Рюрикович. — Увы, но тогда это перестаёт быть делами только вашего факультета.
— Ну, и что ты нам сделаешь, огненная? — ухмыльнулся мазовец. — Снимешь баллы? Погрозишь пальчиком?
— Как неуважительно, — поцокала языком Анастасия. — Наверное, мне стоит обсудить это… с Яном — мы как раз на днях собирались с ним выпить чашечку-другую чая.
Гедеминович мрачно посмотрел на
Интересно, кто такой этот Ян? По идее, кто-то с Западного факультета, причём, тот, против кого Вышеслав пойти не рискнёт. Польский королевич? Очень может быть…
— Разойдитесь, остыньте и обсудите всё внутри факультета, — сказала Рюрикович. — Не надо выносить ваши проблемы на всеобщее обозрение.
— Нет у нас никаких проблем, — усмехнулась Софья, скрещивая руки на груди. — Всего лишь напомнили, что надо знать своё место.
— Да, пусть каждый знает своё место, — бросил Вышеслав. — Так Ольге и передайте.
— Вы должны прекратить эту связь, ваша светлость. Вы позорите и себя, и нашу госпожу, — подала голос другая галичанка.
— Ольга сделает так, как я скажу. А если она чем-то и недовольна… То выбора у неё всё равно нет, — лицо Гедеминовича перекосило. — И если вы ещё раз тронете мою Марию…
— Я вам не мешаю? — поинтересовалась Анастасия.
— Можешь уйти — не возражаю, — фыркнул Вышеслав. — А хочешь — поможем, нас больше — так что проводим.
— У меня тоже есть поддержка, — лучезарно улыбнулась княжна, указывая большим пальцем себе за спину.
— Нашла себе ручного пёсика? Натравишь его на нас?
Я оскалился и уставился немигающим взглядом на мазовцев. Зрелище было, насколько знаю, весьма неприятное.
— Идите к себе, граф, — улыбка замерла на губах Анастасии. — И заберите с собой… свою даму. Пожалуйста.
Вышеслав неприязненно посмотрел на неё, приобнял Эглитис и вместе с другими своими миньонами покинул нас.
Рюрикович посмотрела на оставшихся галичанок.
— Вам тоже лучше идти. Принцесса Ольга вообще знает, где вы и чем вообще занимаетесь?
— Разумеется, — усмехнулась София. — Все наши поступки исключительно с её ведома и…
— Лжёшь, — сказал я. — Ольга бы так не поступила.
Галичанка вздрогнула, но почти сразу же взяла себя в руки и даже попыталась улыбнуться.
— Вы её совсем не знаете… лорд Винтер.
— Я был с ней, когда она умирала. Только в этот момент люди становятся по-настоящему честными с самими собой. Так что, пожалуй, я знаю её куда лучше вас — всех вас. Если бы она хотела, то надрала уши Гедеминовичу или дала пощёчину этой девке. Но уж никак не посылала бы вас делать ей мелкие пакости, — я оскалился. — Так что следи, что мелешь своим языком, Софья Мазур, иначе я тебе его оторву.
— Не надо меня пугать! — нервно сглотнула галичанка. — Я тебя не боюсь!
—
— Ты… не посмеешь.
— Хочешь проверить?
— Идите уже, — Рюрикович встала рядом со мной.
Проводила взглядом уходящих галичанок, насмешливо посмотрела на меня.
— Ты специально это делаешь?
— Что именно?
— Пытаешься казаться кровожаднее, чем есть на самом деле?
— Сначала ты работаешь на репутацию… — рассмеялся я, взъерошив себе волосы. — С агрессивным психопатом постараются связываться пореже.
— Ты влюбился в принцессу Ольгу? — неожиданно спросила меня Анастасия.
— Нет.
— Слишком быстрый ответ, — улыбнулась Рюрикович.
— Потому что честный, — я пожал плечами. — Я просто умею быть благодарным и…
— Тебе её жаль, — кивнула девушка.
— С чего ты так решила?
— Я знаю её историю. Внебрачная дочь тогда ещё наследного принца и наёмницы из обнищавшего благородного рода. Смерть матери, душещипательное воссоединение, за которым был лишь голый расчёт — династический брак между Волынью и Мазовией был оговорен лет двадцать назад, поэтому имена в него не вписали… А теперь жених всячески выказывает ей своё пренебрежение и открыто крутит шашни с другой бастардкой.
— Эглитис — бастард?
— Ходят слухи, — неопределённо помахала рукой Анастасия. — Но всё остальное ты, похоже, и так знал.
— Да. И я не понимаю, почему им бы просто не разорвать помолвку. Во всяком случае, Вышеславу, раз он увлёкся этой Эглитис.
— Ты как ребёнок, — улыбнулась Рюрикович. — Чтобы разорвать помолвку и быть со своей простолюдинкой, ему надо пойти поперёк воли отца, что чревато лишением наследства. У Вышеслава есть младший брат Казимир — не столь сильный, зато способный. Его бы и поставили наследником, но в Мазовии трон переходит старшему отпрыску.
А Ольга на разрыв помолвки не пойдёт, потому что для неё это единственный шанс вырваться от ненавистной семейки… Пусть и к презирающему её мужу, открыто милующегося с любовницей.
Но я знаю, что в прошлом помолвка всё-таки не состоялась. Ольга не смогла вырваться из Волыни, но и её становление наследницей королевства мачеха допустить не могла… Что в итоге вылилось в непонятную бойню, обезглавившую Волынь.
Получается, её надо как-то вытащить оттуда, оттянув кризис. Но вот почему она сама не попыталась вырваться? Здесь я узнал, что Ольга хочет это сделать, значит, скорее всего, хотела и в другом варианте событий… Но её что-то остановило. Шантаж? Рычаг давления? Заклинание или артефакт подчинения, чем дэв не шутит?