Предатель рядом

Казанцев Кирилл

Ужас обуял Копаева и Суровцева, когда они увидели автомобиль, который через несколько часов им нужно было возвращать на стоянку склада временного хранения. Ярость их была настолько велика, что весь гнев они обратили не в сторону Перца, который, размахивая пистолетом, уже высаживал из-за руля «девятки» водителя, а на вандалов около арендованного внедорожника…

Все трое ранее входили в состав той компании, что оказались под останками разбитого шара. Обливаясь кровью из неглубоких ран на голове, они старательно превращали дорогой автомобиль в груду металла.

В

голове таможенника промелькнула мысль о том, что убить сейчас этих негодяев — значит сделать им подарок… Сунув пистолет под мышку, он обрушил на них всю злобу, что накопилась у него к тому моменту, когда он увидел джип…

Все закончилось через минуту. Смятые и уже порядком побитые бейсболисты, оглашая улицу истошным стоном и подвыванием, катались у самого входа в кафе.

— Да хватит, хватит!.. — призывал Антон Суровцева, отрывая его от старающихся укатиться подальше братков. — Перец, Перец!..

— «Миасо с пертсем»!.. — прокричал таможенник, включая зажигание. — Мне теперь до пенсии одноразовой лапшой питаться!

Поездка на автомобиле без стекол — удовольствие сомнительное. Оно становится сомнительным вдвойне, когда приходится эту машину разгонять до сотни километров в час. Кабриолет «Лэнд Крузер», распугивая своим внешним видом и постоянным гудением окружающих, вслед за «девяткой» вырвался на проспект — центральную автомагистраль города.

На пересечении с улицей Демьяна Бедного перед самым носом серой «девятки» на светофоре вспыхнул красный свет. Суровцев машинально придавил педаль тормоза. Однако Перец тормозить и не думал. Поняв, что находится не в той ситуации, чтобы соблюдать Правила дорожного движения, таможенник вновь нажал на газ…

«Девятка» вылетела с заносом на перекресток в тот момент, когда на него выезжал кран, на стреле которого замысловатой вязью было написано «ИВАНОВЕЦ». Впереди него, покачиваясь над дорогой, болталась массивная стрела. Стараясь успеть, Перец увеличил скорость и на огромной скорости врезался в тросы, удерживающие в неподвижном состоянии над дорогой металлический крюк. «Жигули» отбросило в сторону, но Перец смог справиться с управлением. Его машина, вылетев на полосу встречного движения, чиркнула и стоящий на светофоре «Москвич» и полетела дальше. Самое неприятное от этого столкновения досталось джипу…

Когда после удара «девятки» тросы лопнули, как нитки, и ничем не удерживаемый крюк подъемного крана стал болтаться над дорогой, Антон моментально вспомнил свои математические способности и совместил траекторию движения внедорожника с траекторией полета крюка. По его расчетам выходило, что стокилограммовое приспособление для закрючивания грузов в конце своего полета должно встретиться не с чем-то, а именно с его головой. Вжав голову в плечи и слушая в ушах непрекращающийся свист, Антон пригнулся к самым коленям…

Ударившись о крышу, крюк прочно зацепил в свои объятья ее основание. Помертвевшие от ужаса Копаев и Суровцев ожидали сейчас только одного: резкого рывка и переворота машины на крышу. После этого оставалось бы еще полкилометра бороздить проспект, а потом ждать появления сотрудников ГИБДД.

Однако их ожидания

оказались напрасны. Рывок, действительно, был, но не настолько сильный, чтобы обращать на него внимание. Единственное, что стало беспокоить таможенника после столкновения, это управляемость машиной. Несмотря на все усилия Суровцева, джип потерял былую скорость, и его водило из стороны в сторону…

Выровняв машину и снова поймав в поле зрения «девятку», он бросил взгляд в сторону Антона. Казалось, тот был шокирован произошедшим. Он смотрел куда-то вверх и непослушными руками ощупывал карманы в поисках сигарет. По всей видимости, шок, на самом деле, присутствовал, ибо о том, чтобы закурить, в данной ситуации не могло быть и речи.

Копаев что-то пробормотал, и Суровцев попросил его повторить.

— Парусность у нас, говорю, большая!.. — рявкнул в самое ухо таможеннику оперативник УСБ.

Посмотрев туда, куда недавно смотрел Антон, Суровцев оцепенел. Крюк крана, зацепив крышу, сорвал ее. И теперь она, задранная вверх, дрожала от мощного потока встречного ветра.

Поняв, на чем за ним гонятся, Перец пришел в ужас. Несмотря на то что «девятка» более приспособлена для ухода от погони в городе, он проигрывал в другом. В любой момент может возникнуть необходимость свернуть во двор и тогда со всею реальностью встанет проблема удара о какой-нибудь отбойник. Однако вскоре он о своих мыслях забыл. Способность трезвого анализа покинула его в тот момент, когда Перец увидел перед собой крюк автокрана. Немыслимыми движениями он вывернул руль, зацепил крепежные тросы и вылетел на полосу встречного движения. Прямо перед ним, послушно замерев на запрещающем сигнале светофора, стоял красный «Москвич» какого-то предприимчивого малого, транспортирующего на верхнем багажнике кресло внушительных размеров. Ударив его в левый бок, Перец снова выровнял машину и заорал:

— Ты бы еще шкаф, баран, наверх закинул!

Вспомнив об инициаторах гонки, он посмотрел в зеркало заднего вида. Потрясение было столь велико, что он даже сбросил скорость.

— Блин… Дела…

— Выбирай концы, Копаев! — задыхаясь от чувства обреченности, прокричал Суровцев. — Поднять марселя!..

— Ты не волнуйся! — ответил Антон, который сам не верил в то, что говорил. — Мы все объясним!

— Ага!.. Мы все объясним!..

Таможенник уже почти не видел дороги и мечтал лишь об одном — догнать «девятку» и на всей скорости столкнуть ее с дороги. А дальше — будет видно. Лишь бы прекратился этот слепящий и оглушающий ветер…

— Он уходит влево! — услышал он голос Антона.

С трудом разлепив веки, Суровцев увидел ускользающий поворот. Он ударил по тормозам и вывернул руль, и это было худшее, что могло с ними случиться. Ведомый центробежной силой, внедорожник развернулся, и его понесло задом к обочине. Она приближалась настолько стремительно, что Антон судорожно сжал в руках спинку сиденья таможенника…

Не в силах сопротивляться инерции, джип перевернулся и стал скакать по дороге, как мячик. «Только бы нас не выбросило из этой, сошедшей с ума, машины…» — мысленно обращался к богу Копаев.