Предатель рода
Шрифт:
Она вздохнула, взглянула на него в сгущающейся темноте.
– Они не позволят тебе строить то, что работает на чи, Кин.
– И не надо. Обойдемся без двигателей. Я могу настроить механизмы подачи так, чтобы ими можно было управлять вручную. Стрелять они будут медленнее, но основная работа происходит за счет давления газа. – Голос его звенел при мысли о том, что он снова будет строить, создавать что-то новое. – Я уже вижу всю схему. И я говорил об этом с Аянэ
– Аянэ? – Юкико нахмурилась. – Когда ты с ней разговаривал?
Он смущенно моргнул.
– Сегодня днем. В тюрьме.
– Кин, ты не должен этого делать. Кагэ не доверяют этому… Я имею в виду… ей. Если ты будешь с ней беседовать, тебе тоже перестанут доверять.
– Ты слышала, что говорили Ацуши и Исао сегодня утром у ямы-ловушки? – он попытался скрыть горечь в голосе. – Все равно никто из них мне не доверяет.
– Еще одна причина держаться подальше от нее.
– Она прошла весь этот путь, чтобы найти нас. Ты даже не представляешь, от чего она отказалась, чтобы оказаться здесь?
– Меня это и не волнует особо…
– Она одинока, Юкико. Впервые после своего Пробуждения ее отключили от мехабака. Она больше не слышит голоса Гильдии, не чувствует их в своей голове. Представь, что твоя жизнь проходит у очага в ночлежке Апсайда. Вокруг – свет, голоса и песни. И вот однажды тебя швыряют во тьму. Ты никогда раньше не видела ночи. Никогда не мерзла. Но теперь кругом ночь и холод. Вот что она сейчас чувствует, запертая в камере. И это был ее выбор, когда она решила приехать сюда.
– Мы не знаем, выбирала она или не выбирала. Ее могли отправить сюда, Кин…
– А знаешь ли ты, что любая женщина, родившаяся в Гильдии, становится лже-особью? – Он почувствовал, как его голос наполняется гневом, становится резким, противным и холодным. – У них нет права голоса и права решать, кем они хотят быть. Они не могут выбирать, с кем вступать в отношения и когда рожать. Не могут даже встретиться с отцом своих детей. Просто еще одна лже-особь с трубкой для осеменения и пузырьком со смазкой.
– О господи, Кин…
– Так что не надо тут обсирать ее выбор, Юкико, – Он высвободил свою руку. – Это ее первое самостоятельное решение за всю жизнь. Не у всех есть грозовой тигр, знаешь ли, чтобы исправлять ошибки. Некоторым приходится в одиночку рисковать всем, что у них есть.
– Кин, прости…
Он поднялся на ноги, и Юкико, пошатываясь, поднялась вслед за ним, опрокинув бутылку саке на бок. Из горлышка пролилась жидкость, расползлась розовым пятном у их ног. Кин повернулся, чтобы уйти, но она снова схватила его за руку и потянула к себе.
– Не уходи вот так. Пожалуйста…
Она стояла всего в нескольких дюймах
– Не сердись на меня, Кин. – Она придвинулась ближе. – Я не хочу ссориться с тобой.
– Чего же ты хочешь от меня, Юкико?
– Неизвестно, когда мы снова увидимся. – Она перевела взгляд на его губы. – Но сейчас у нас есть примерно час до возвращения Буруу…
Она прижалась к нему, руки начали раздвигать ткань на его груди, скользили по его пылающей коже. Кин взглянул на жидкость, пролившуюся у ног, и кровь прилила к его щекам и губам цвета розы.
– Поцелуй меня, – выдохнула она.
Юкико встала на цыпочки, обвила руками его шею и раскрыла губы.
– Поцелуй меня…
Она походила на гравитацию, которая тянула его ближе к себе и ближе к земле под ногами. Исчезли все звуки. Наступила полная тьма. И осталась только гравитация – вниз, вниз, к месту, куда ему хотелось так сильно, что он чувствовал его вкус и слышал его пение внутри. Месту, ради которого он был готов убить. Месту, где он желал счастливо умереть.
Но не так.
Не так.
– Нет. – Он взял ее за плечи и отодвинул от себя. – Нет.
– Кин…
– Это не ты, Юкико.
– Не я? – она нахмурилась. – А кто тогда?
– Не уверен, что знаю. – Он указал на бутылку саке на полу. – Может, ты поймешь, когда доберешься до дна?
Еще одно крошечное мгновение Юкико оставалась собой, обычной девушкой с израненным сердцем, печальной и отчаянно одинокой. Девушкой, которую он любил. Девушкой, ради которой он был готов на всё. А потом она исчезла. Сгорела в пламени. Вспыхнули и погасли зрачки, оставляя позади ярость. И появилась незнакомка, жившая внутри нее. Как назвала ее Аянэ?
«Девушка, которую боятся все гильдийцы».
– Не тебе меня судить, Кин.
– Черт возьми, я тебя не осуждаю. Я забочусь о тебе! И я вижу, как ты превращаешься в это… существо, эту Танцующую с бурей. Я вижу, как постепенно исчезает Юкико, которую я знаю, – он вздохнул и провел рукой по голове. – Ведь ты… ты убила тех гильдийцев, Юкико. Три броненосца, на которых было полно людей. Более сотни человек. И ты их убила.