ПРЕДАТЕЛЬ ПАМЯТИ
Шрифт:
Хейверс спросила:
— Что значит «врачи наблюдают за ним»?
Линли не ответил, так как подозревал, что слова «наблюдение за состоянием пациента» — это медицинский эвфемизм, означающий ожидание подходящего момента для отключения систем жизнеобеспечения. Сидя напротив Хейверс за столом, на котором стояли две чашки кофе — черный эспрессо для Линли и кофе с молоком, сахаром и шоколадной крошкой для Барбары, Линли вытащил из кармана носовой платок и развернул его на столе, открывая взору констебля
— Сейчас у нас есть только вот это, — сказал он, указывая на осколки стекла, собранные им на краю тротуара на Кредитон-хилл.
— Стекло от фары? — спросила Хейверс, внимательно изучив осколки.
— Вряд ли, если учесть, где я их нашел. А нашел я их под кустом.
— Тогда это может быть чем угодно, а для нас — ничем.
— Знаю, — уныло вздохнул Линли.
— А где Уинни? Он что-нибудь нашел, инспектор?
— Он идет по следу Кати Вольф.
Линли передал ей все, о чем ранее докладывал ему Нката.
— Так вы склоняетесь к тому, что это дело рук Кати Вольф? — спросила Барбара. — Потому что, как я уже говорила…
— Помню-помню. Если убийца — Катя, то действовала она не из-за сына. Тогда какой у нее может быть мотив?
— Месть? Возможно, ее подставили, инспектор?
— А Уэбберли тоже входит в число подставивших? Господи, не хотел бы я так думать.
— Но ведь у него был роман с Юджинией Дэвис, то есть… — Хейверс поднесла чашку с кофе ко рту, но не отпила, а взглянула на инспектора поверх пышной пены: — Я не утверждаю, что он сделал это намеренно, сэр. Но если он был влюблен, то мог потерять объективность, мог… мог поверить под влиянием… В таком плане.
— Но тогда в то же самое должны были поверить и следователи, и присяжные, и судья, — продолжил ее мысль Линли.
— Подобное случается, — парировала Хейверс. — И не так уж редко, как вам отлично известно.
— Хорошо. Принято. Но почему она молчала? Если улики были сфабрикованными, а показания в суде — ложными, почему она не встала и не заявила об этом?
— Мы снова пришли к ее непонятному молчанию, — вздохнула Барбара. — Мы вечно упираемся в него.
— Да. — Линли достал из нагрудного кармана карандаш. С его помощью он стал двигать по платку стеклянные осколки. — Для фары стекло слишком тонкое, — поделился он своими выводами. — Если бы фары делали из такого стекла, то они разлетались бы вдребезги от первого же удара галькой на трассе.
— Разбитое стекло в кустах? — задумалась Хейверс. — Может, от бутылки? Кто-нибудь шел в гости с бутылкой виски под мышкой. А перед этим уже принял на грудь, вот и споткнулся. Бутылка падает, разбивается, и он ногой отбрасывает осколки в сторону.
— Все куски ровные, — возразил Линли. — Взгляните на самые большие из них. Они абсолютно плоские.
— Ладно. Действительно плоские. Но если вы пытаетесь
Линли понимал, что Хейверс права. Он завязал осколки в платок, спрятал их в карман пальто и погрузился в размышления. Пальцами он рассеянно водил по краю чашки, где остывал эспрессо. Хейверс тем временем расправилась со своим pain an chocolat; к ее верхней губе пристали крошки от съеденного с кофе пирожного.
— Вы наносите непоправимый вред своим артериям, констебль, — сказал ей Линли.
— А сейчас займусь легкими. — Она вытерла губы бумажной салфеткой и выудила из просторного кармана пачку сигарет. Предупреждая протесты напарника, она сказала: — Я заслужила сигарету. У меня был долгий и трудный день. Не бойтесь, я буду дымить в сторону, через плечо, ладно?
Линли был слишком подавлен, чтобы спорить. Тяжелое состояние Уэбберли омрачало все его мысли, а то, что Фрэнсис знала о романе мужа, давило еще сильнее. Он заставил себя отвлечься, вернувшись к работе.
— Ну ладно. Давайте еще раз проанализируем каждого, кто имеет отношение к делу. Доставайте ваши записи.
Хейверс раздраженно выпустила дым.
— Мы уже делали это, инспектор, и не раз. Нам не за что зацепиться.
— Должно же быть хоть что-нибудь, — сказал Линли, надевая на нос очки. — Доставайте записи, Хейверс.
Она недовольно сморщилась, но все-таки выкопала их со дна сумки. Линли, в свою очередь, достал из кармана блокнот. Начали они с тех лиц, чье алиби не имело подтверждения.
Первым Линли предложил обсудить Йена Стейнса. Тот отчаянно нуждался в деньгах и уговорил сестру обратиться за финансовой помощью к ее знаменитому сыну. Она сначала пообещала ему сделать это, но потом не выполнила своего обещания, что поставило Стейнса в крайне трудное положение.
— Выглядел он так, как будто был уже на грани, — сказал Линли. — Почти перед самой гибелью Дэвис они поспорили. Он мог бы поехать вслед за ней в Лондон. Домой он вернулся только после часа ночи.
— Но его машина не подходит, — напомнила Хейверс. — Если только у него нет второго автомобиля, на котором он и ездил в Хенли.
— Это вполне вероятно, — заметил Линли. — Или он заранее отогнал его туда, на всякий случай. В любом случае, Хейверс, у кого-то был доступ ко второму транспортному средству помимо зарегистрированного.
Затем они принялись за многоименного Дж. В. Пичли, основного подозреваемого в глазах Хейверс.
— Какого черта его адрес делал в сумочке Юджинии Дэвис? — хотела она знать. — Почему она ехала на встречу с ним? Стейнс говорит, что, по ее словам, произошло что-то важное, что изменило ее планы. Может ли это иметь отношение к Пичли?