ПРЕДАТЕЛЬ ПАМЯТИ

Джордж Элизабет

— Ну да, разумеется, если он полицейский… — задумчиво протянула женщина. Но потом сама себе возразила: — Нет. Это ошибка. Я уверена. По фамилии Нката здесь никто не живет.

Она отдала карточку Ясмин.

— Вы точно уверены? — спросила Ясмин, сдвигая брови, чтобы выглядеть как можно более жалко. — Он сказал, что нужно будет убраться в доме…

— Да-да, дорогуша, я абсолютно уверена. Никакого Нкаты здесь нет и не было никогда. Должно быть, он указал неверный адрес, уж не знаю почему. А в этом доме уже много лет живет семья

по фамилии Маккей.

— Маккей? — повторила Ясмин.

На сердце у нее стало чуточку легче. Потому что если у адвоката Харриет Льюис действительно есть партнер, как говорила Катя, то ее страхи беспочвенны.

— Да, Маккей, — подтвердила женщина. — Норин Маккей. И еще ее племянник и племянница. Очень милая женщина, эта Норин, всегда такая любезная, но не замужем. И, насколько я знаю, никогда не была. И уж определенно не за Нкатой, если вы понимаете, о чем я, уж не обижайтесь.

— Я… да. Да, понимаю, — прошептала Ясмин. У нее еле ворочался язык. Она узнала полное имя хозяйки дома номер пятьдесят пять. — Я очень благодарна вам, мадам. Большое вам спасибо.

Она попятилась.

Женщина вышла на крыльцо вслед за Ясмин.

— Послушайте-ка, мисс, вам что, плохо? — спросила она.

— О, что вы, нет. Просто… я рассчитывала на работу, а тут такое…

— Мне очень жаль. Вы знаете, я бы попросила вас прибраться у меня, но моя уборщица только вчера приходила. Вы выглядите вполне прилично. А не дадите ли мне ваше имя и телефон на тот случай, если она у нас не задержится? Она филиппинка, знаете ли, а на них не всегда можно положиться, если вы понимаете, о чем я.

Ясмин взглянула на женщину. В ней боролись желание сказать то, что хочется, и понимание того, что это невозможно, учитывая ситуацию. Победил здравый смысл. Сейчас не время было давать волю оскорбленным чувствам. Она сказала:

— Вы так добры, мадам.

А затем представилась Норой и назвала восемь цифр наугад, которые женщина радостно записала в блокнот, лежащий на тумбочке у двери.

— Что ж, — сказала она, закрывая блокнот. — Наша случайная встреча может обернуться для нас удачей. — Она улыбнулась. — Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Как это верно, подумала Ясмин. Она кивнула, прошла через садик на улицу и вернулась к дому пятьдесят пять, чтобы в последний раз взглянуть на него. Внутри у нее все онемело. Ясмин хотела убедить себя, будто это онемение было признаком того, что только что полученная информация ее не волнует. Но нет — она понимала, что на самом деле это шок.

Оставалось лишь надеяться, что после того, как шок пройдет, а ярость еще не вступит в свои права, у нее будет минут пять, чтобы решить, что делать дальше.

Пейджер Уинстона Нкаты запищал, когда Линли читал отчеты, которые поступали к комнату совещаний от команды старшего инспектора Лича. По утрам они обрабатывались и обобщались. В отсутствие как свидетелей, так и каких-либо улик

на месте преступления помимо следов краски, детективы могли сосредоточиться только на транспортном средстве, использованном в первом и втором наездах. Но как следовало из отчетов констеблей, обход лондонских автомастерских ничего не дал, как не дал результатов и обход магазинов запчастей, где мог быть приобретен хромированный бампер для замены поврежденного при совершении наездов.

Линли оторвался от отчета и увидел, что Нката уставился в свой пейджер и задумчиво водит пальцем по шраму. Инспектор снял очки и спросил:

— Что там, Уинни?

На что констебль с видом человека, погруженного в мысли, медленно покачал головой и подошел к телефону, стоящему на письменном столе, за которым один из констеблей вводил в компьютер какие-то данные.

— Полагаю, нашим следующим шагом должно стать Агентство регистрации водителей и транспортных средств, — сказал Линли, когда звонил по мобильному телефону Личу с докладом о результатах разговора с Рафаэлем Робсоном. — Мне кажется, что на данный момент мы имеем список всех основных подозреваемых по делу. Теперь нужно пробить их имена в базе данных агентства и посмотреть, не зарегистрированы ли на них старые машины помимо тех, которые они водят в Лондоне. Начать можно с Рафаэля Робсона. Интересно, что еще у него есть.

Лич согласился. Именно этим и занимался констебль перед компьютером: связывался по Сети с Агентством регистрации, вводил имена подозреваемых и проверял, не является ли кто-нибудь из них собственником классического — или просто старого — автомобиля.

— Нельзя отметать возможность, что один из наших подозреваемых просто имеет доступ к машинам, старым или любым другим, — подсказал Лич. — Например, у него друг — коллекционер. Или продавец автомобилей. Или какой-то его родственник — механик.

— И еще существует возможность, что машину украли, или недавно купили у частного лица и пока не зарегистрировали, или привезли из Европы специально, чтобы провернуть это дело, и уже снова вывезли из страны, так что и следов не найдешь, — сказал Линли. — Во всех этих случаях Агентство регистрации будет тупиковой ветвью. Но поскольку пока нет ничего другого…

— Да, — сказал Лич. — В такой ситуации мы ничего не потеряем.

Оба они знали, что потерять они могли Уэбберли, который все еще лежал в реанимации; более того, его состояние стало критическим.

— Сердечный приступ, — коротко сообщил из больницы «Чаринг-Кросс» Хильер. — Всего несколько часов назад. Кровяное давление упало, сердце стало биться с перебоями, а потом… бах. Обширный инфаркт.

— Боже мой, — произнес Линли.

— Ему делали… как это называется… электрошок…

— Такими подушками на грудь?

— Десять раз. Рэнди была там. Они вывели ее из палаты, но не сразу, так что она застала и тревожную сирену, и крики, и суматоху… В общем, кошмар.