Предатель крови
Шрифт:
Словом, оставалась Выручай-комната, пустующие классы и библиотека. Но в первую мы не хотели уходить слишком часто, во вторых могли подкараулить гриффиндорцы, так что выбор был очевиден. В читальном зале хоть столы нормальные… Не понимаю, что мешало поставить такие же в спальнях! У нас с Невиллом в комнате две пустые кровати, отчего бы не заменить хоть одну из них столом? Я бы сам заменил, только еще не освоил трансфигурацию на должном уровне. Зато у меня был стимул сделать это как можно скорее, потому что просить того же Флинта я не хотел, он опять бы заявил, что
Но я отвлекся. В тот день мы с Невиллом корпели в библиотеке над очередным зубодробительным заданием по зельеварению (кстати, профессор даже несколько раз нас похвалил, вызвав у гриффиндорцев приступ острого неприятия такой реальности; Джинни с Луной у себя на первом курсе тоже были впереди всего потока). Чуть позже к нам присоединилась моя сестра и сходу вгрызлась в неподатливую трансфигурацию. Трансфигурация сдалась первой, Джинни довольно вздохнула и взялась перекатывать мое старое сочинение по защите.
Всякий раз, думая об этой самой защите, я вспоминал Тома, с которым мы так и не дошли до чего-то серьезного. От Локхарта, ясное дело, проку никакого не было, вспомнить только его конфуз с пикси! Да и на его задания все рукой махнули. Та же Джинни, помнится, получив темы сочинений, громко спросила, чем поможет ей знание любимого цвета профессора, его тайных амбиций и идеальных для него подарков в случае нападения, скажем, оборотня или вампира? Разумеется, класс поддержал! После этого демарша Локхарт игнорировал Джинни, она его тоже, хотя задания все же выполняла, не придерешься.
И толковой литературы по предмету тоже не было, не сочинения же Локхарта про вампиров и ведьм изучать… Главное, даже жаловаться было бесполезно: уж не знаю, что задумал директор, но попытки объяснить, что преподаватель защиты, мягко говоря, некомпетентен, он пропускал мимо ушей. И ладно бы только ученики жаловались, я знаю, и наш декан неоднократно говорил об этом, но тщетно! Даже попытка натравить на Локхарта Малфоя-старшего не удалась: Драко попробовал было, но сказал, что отец не хочет позориться, связываясь с этим… ну, дальше было непечатно. Драко-то что, его дома обучат, а нам как быть? Оставалось только надеяться на возвращение Тома…
Джинни в рекордно короткие сроки закончила переписывать: по-моему, мой текст она сократила раза в два, только писала покрупнее, чтобы выдать требуемый объем. Кстати, тоже дурацкая система — сочинение длиной полтора фута! У кого-то почерк убористый, у кого-то крупный. Та же Грейнджер в эти полтора фута ухитряется впихнуть все три, а Невилла бабушка приучила писать красиво, разборчиво, с порядочным отступом между строками, чтобы респондент не ломал глаза, разбирая написанное, так что ему полутора футов мало, он даже мысль не успевает толком развить. По-моему, только Снейп не линейкой пергаменты измеряет, а вчитывается в содержание текста. Я как-то рискнул и не дописал где-то с полфута, решив, что суть задания я раскрыл, а лить воду ради объема нет смысла. И ничего, получил «выше ожидаемого», сам удивился!
— Все еще молчит? — спросил я, когда Джинни залезла ко мне в сумку за
— Отзывается понемногу, — показала она мне страницу. — Говорит, выдохся почти полностью. Так что давайте, не отлынивайте, у меня уже рука отваливается писать!
— Сейчас, только закончу и тоже пообщаюсь, — пообещал я, записывая решение задачи и пытаясь понять, не перепутал ли я концентрацию, а если перепутал, чем это может грозить? Нет, вроде порядок, у Невилла получилось так же, только он решил извратиться и составлял зелье в два этапа. — Двигайся ближе и давай тетрадь…
Договорить я не успел, потому что рядом нарисовались близнецы. Они в последнее время выглядели необычно хмурыми, не иначе, как из-за Перси.
— А что это вы тут делаете? — привычно завел Фред, бесцеремонно заглядывая Джинни через плечо.
— Сочинение по зельям пишем, — мрачно ответил я.
— Да ну? — он прищурился и прочитал: — Дорогой Том, я очень по тебе скучаю… У нас новый профессор зельеварения?
— А ты не подсматривай! Может, это личное! — вспыхнувшая Джинни захлопнула тетрадь и чисто девчачьим жестом прикрыла ее локтем, но было поздно: пока Фред отвлекал внимание, Джордж ловким движением выхватил тетрадку.
— Ну-ка, поглядим, что за Том такой, которому сестренка пишет любовные письма… — протянул он и открыл дневник наугад… чтобы тут же с воплем его выронить. — Это что за фокусы?!
— Это я заколдовала, чтобы не хапали без спросу! — ядовито ответила Джинни, глядя, как Джордж трясет обожженной рукой. — Нечего совать нос в личный дневник!
У меня отлегло от души — Том обещал не даваться в руки никому, кроме нас, а раз защита действует, то сил у него явно прибавилось.
Джинни уже собралась подобрать тетрадь, но невесть откуда взявшийся Поттер успел первым.
— А ну, отдай, — велела сестренка, встав напротив.
— Это же моя тетрадка, — удивленно сказал Поттер, разглядывая дневник. — Я ее где-то потерял.
— Это моя тетрадь, — с нажимом произнесла Джинни. — Отдай, кому говорю!
— Но я же ее прекрасно помню, — упрямо ответил тот, — да, точно, старая, и тут еще вот подпись есть…
Он открыл дневник, и… Ничего не произошло. Разве что Поттер замер на пару секунд, и тут Джинни, не растерявшись, выхватила тетрадку у него из рук, да еще несильно приложила ею по лбу, чтоб не хватал чужие вещи. Поттер вздрогнул и очнулся, потер знаменитый шрам, моргнул и снова сказал:
— Но она правда моя!
— Докажи, — фыркнула Джинни. — Даже если ты ее посеял, то… что с возу упало, то пропало. Могу купить тебе другую, чтобы ты так не расстраивался, эту я все равно уже наполовину исписала!
— Как? — удивился он. — В ней нельзя писать! Что ни напишешь, пропадает…
— Это, должно быть, Дред с Форджем подсунули тебе исчезающие чернила, — припомнила Джинни непроверяемую версию, которая однажды уже сработала. Близнецы мрачно переглянулись, и Фред сказал:
— Нет, мы их еще не доработали.