Предатель крови
Шрифт:
— Верю, — вставил он.
— Ты сам знаешь, кто там у меня в родичах… А папочка разбирает древний маггловский автомобиль! И живем мы… не приведи тебе Мерлин узнать, как мы живем! — меня сжигала злоба. — Причем виноват не дядя с улицы, а папочкины опыты… Денег и так мало было, а он спустил последние! Видел бы ты нашу «Нору»… лучше бы правда нора была, не так стыдно…
— Не заводись, — сказал мне Драко. — Родителей не выбирают.
— Но мама такая деловая, из ничего может состряпать обед… почему она папу не остановила?
— Может, потому, что
Тут я и умолк. Мамочка числилась хорошей волшебницей, но я не видел ее истинного мастерства. Она прекрасно готовила, прибиралась, вязала кошмарные свитеры… и все.
— Я не знаю, — честно ответил я. — Мне все равно что там и кто, но я землю есть буду, чтобы моя фамилия звучала не хуже твоей, понял, Малфой?
— Я и не сомневаюсь, Уизли, — странным тоном произнес он. — А что Лонгботтом?
— Он до сих пор в шоке, бабушка его ругалась не сильно… переживет. Он, видишь ли, решил вплотную заняться Темными искусствами.
— Что?!
— Что слышал. Логично же: чтобы побороть, сперва надо изучить. А Невилл упрямый, он изучит от и до… Ты не смотри, что он тюфяк с виду, там силы воли на троих меня хватит!
— Да я верю… А Поттер?
— Мне почем знать? Я с ним и не разговариваю…
— Поссорились?
— С чего бы нам ссориться, если мы даже познакомиться толком не успели?
— Ну ма-а-ало ли, — своим обычным противным голосом протянул Малфой. — Взять хоть тот случай с напоминалкой…
— Ну а что с ним? Поттер ее в воздухе подхватил, а я попросил отдать, я все-таки с Невиллом живу в одной комнате… Почему из этого такой скандал вышел, я так и не понял.
— Потому что мы, Уизли… да-да, «мы», ты же теперь один из нас… Так вот, мы — моральные уроды и вообще свиньи. И ты не отдать эту дурацкую игрушку Лонгботтому собирался, а разбить ее или, не знаю, забросить куда подальше. Ясно?
— Ты бы так и сделал?
— Ага, — честно ответил Малфой. — Чтобы соответствовать образу. А то, знаешь ли, обидно: тебя за вселенское зло принимают, а ты любишь маггловскую камерную музыку и средневековые рыцарские романы. А вздумаешь заржать — в морду дам, ты не думай, я умею…
— Чего мне ржать-то, — буркнул я. — Я тоже маггловскую музыку люблю, у нас же слушать вообще нечего. И книжки у них интересные. Папочку в магглолюбии обвиняют, конечно, но у него много чего достать можно. Притащит добычу, свалит кучей, мол, потом разберусь, да и забудет, а я таскаю то одно, то другое. Все равно же не вспомнит!
— Они сошлись, вода и камень, стихи и проза, лед и пламень… — явно процитировал Малфой и захихикал.
— Это что такое?
— Маггловский поэт девятнадцатого века, не британский, перевод вольный, — пояснил он. — Аналогию, думаю, ты уловил. Ты совсем не такой тупой, каким кажешься… или прикидываешься, Уизли!
— Спасибо за комплимент, — буркнул я.
— Не за что. Кстати, решение поступить на Слизерин хорошо для тебя хотя бы в одном…
— В чем это?
— Красно-золотой галстук при твоих волосах — это же ужас что такое! — выдал он
Флинт, как и обещал, подписал для меня разрешение у декана сам (я к тому соваться искренне опасался), взял за шкирку и сказал:
— Так, Уизли… Шаг влево, шаг вправо расценивается как побег, ясно?
— А прыжок на месте — как попытка улететь? — вспомнил я продолжение старой маггловской хохмы.
— Вы откуда знаете? — удивился он, ответа не дождался и протянул мне руку. — Давайте, молодой человек, живее! У меня еще тренировка сегодня!
На палочку хватило с лихвой. В принципе, я мог бы оплатить ее и из собственных средств, но на них у меня были другие планы.
— Э-э, мистер Флинт, — произнес я. На Слизерине по имени друг к другу почти никто не обращался, особенно к старшим.
— Чего еще?
— Если у вас еще минуточка найдется, можно заглянуть к мадам Малкин? Или хоть в магазин готового платья… Ну не могу же я ходить в таких обносках и позорить факультет!
— А вы полагаете, ваш гардероб тоже будет оплачивать фонд? — ядовито осведомился он. — Палочка — предмет первой необходимости, а ваша поношенная мантия никого, слава Мерлину, покалечить не сможет!
— Нет, сэр, — смиренно ответил я и позвякал монетками в кармане. — На палочку у меня бы никогда не хватило, так что благодарю от всей души, но на мантию я уж наскребу… Можно?
— Только быстро, — подумав, согласился Флинт и поволок меня за собой.
Хвала Основателям, основной поток покупателей давно схлынул, так что парочка простых школьных мантий и даже приличный костюм были готовы в мгновение ока. Я бы еще не отказался сменить ботинки, но решил, что это уж в другой раз, а то Флинт взорвется…
Он и взорвался, только по другому поводу:
— Уизли! Вы полагаете, что с новыми брюками и мантией можно надевать эти ваши бахилы, которые каши просят?! Нет, я верю, что когда-то они были нормальными ботинками, но сейчас они, уж простите, стали цвета вашей шевелюры!
Я молча вздохнул. Флинт прищурился на солнце, прикинул, который час, и поволок меня в обувную лавку, на ходу сетуя на просьбу старосты, благодаря которой он вынужден в личное время изображать воспитателя детского сада. Я смиренно молчал: на самую простецкую обувь мне еще хватало… Флинт посмотрел на эту самую обувь, нецензурно выругался, добавил немного из общественного кошелька, и я в кои-то веки оказался обут в ботинки по размеру и, главное, новые! А «грифы» могут сколько угодно шипеть о подачках, плевать… Да, я не буду сиять бриллиантовыми запонками, как Малфой и остальные, носить туфли крокодиловой кожи и мантии… не знаю, из чего, но по одному виду ясно — дорогущие. Но я хочу выглядеть по меньшей мере опрятно, а не как последний оборванец!