Предать – значит любить
Шрифт:
– Чего уж тут ужасного? – горько усмехнулась Юля. – Похоже, ты, как и раньше, намеревался жить на два дома... чтобы и мне, и Татьяне от твоих щедрот перепадало...
– Я знаю, что ты в курсе... – Родион кивнул. – У меня был разговор с Татьяной. Но у нее мои дочки... Я их очень люблю... и они меня... Но саму Таню... нет... Я тебя, Юлька, люблю... Как только встретил, так и...
– Вот только не надо давить на жалость!! – В голосе Юли зазвенели злые слезы. – Какого черта ты устраивал комедию?! Это жестоко!!
– Какую комедию? Разве в моем рассказе есть что-нибудь смешное?
– Зачем ты прикидывался
Родион опустил голову и сказал в пол:
– Ты была сильно пьяна, вот и не помнишь. Я просто опустил тебя на ковер... Не знал, как быть дальше... Не придумал еще, а к тебе тянуло... И потом... ты могла меня узнать... Ты одна могла меня узнать...
– Ведь я и узнала!
– Да я уже был не против... Думал, объясню тебе все, улещу... Ты же любила меня. Я знал это.
– Я тебя любила, а ты намеренно гноил меня в клиниках! – выкрикнула Юля, и кулаки ее непроизвольно сжались. – Сколько я всяких капельниц выдержала! Процедур дурацких! Интересно, что за дрянь в меня вливали? И главное, зачем!!! Почему ты не мог позволить мне родить ребенка?! Было бы у тебя не две дочки, а три! Или сын появился бы! Чем плохо?!
– Эдику было бы плохо...
– Эдику?!! – От удивления Юля даже привстала с дивана, но сильные руки Андрея усадили ее обратно. – То есть ты из-за Эдика надо мной издевался?!
– Я не издевался. Тебе вливали не дрянь, а общеукрепляющие препараты. Только на пользу... И все остальные процедуры тоже... полезные были... А про Эдика... Я же говорил, что вам, у которых нет близнецов, нас не понять! Мы – это почти одно целое... Мы были очень близки! И Эдик просил... он говорил, что дочки у меня и так есть, а ему непереносимо... что он ничего не может, а так – хоть какая-то иллюзия...
– Мерзавцы! Вы оба мерзавцы! – выкрикнула Юля и заплакала.
Андрей прижал ее к себе, выдавил:
– Да уж... Нам, простым людям, и впрямь не понять...
– Чего уж теперь... Эдика нет...
– Кстати, а кто убил твоего брата? – поинтересовался Андрей. – За что? Ты в курсе?
– Думаю, что это из-за картин, – отозвался Родион.
Юля замерла на полувсхлипе, повернула к нему лицо и спросила:
– Каких еще картин?
– Бабулиных... то есть не бабулиных... Мы привыкли ее так называть...
– Кого? Как называть? – выдохнула Юля и, испугавшись, что ответы на эти вопросы будут еще более отвратительны, чем предыдущий рассказ, спрятала лицо у Андрея на груди.
– Понимаешь, у Эдика на даче хранились картины, – начал Родион. – Дорогие очень. И я первым делом, естественно, бросился к нему... ну... чтобы продать какие-нибудь из них... или все... и расплатиться с долгами. А Эдик сказал, что им самим трудно приходится, поскольку Татьяну сократили, у него на службе какие-то трудности, а потому он договорился о продаже картин. Сказал, что деньги поделим... Картины он уже показывал одному антиквару, и тот вывел его на серьезных покупателей. Разумеется, одну картину пришлось антиквару отдать... за полцены... за комиссию. Оно и понятно: куда можно сунуться с картинами Серова, Кустодиева, Коровина...
– Как это куда? – удивился Андрей. – В музей, например, или... может, на какой-нибудь аукцион... Конечно...
– Не наши... То есть почти наши... Не сбивайте... – Родион сморщился и дотронулся пальцами до висков. – Черт... аж в голове шумит... Я хочу все рассказать по порядку... Так вот... Деньги Эдик должен был получить большие. Там... не только расплатиться, а... В общем, я совершенно успокоился. И вдруг в тот самый момент, когда я пошел за хлебом и этим чертовым шнуром... Эдик звонит мне на мобильник и рассказывает ужасные вещи... Будто он приехал с деньгами домой, а там ни Таньки, ни девчонок... А на столе записка, что все деньги нужно срочно принести в этот... недострой... иначе Татьяне и девочкам... А если в милицию заявит, менты получат три трупа... Эдик сказал, что встреча назначена на четвертом этаже, подниматься надо по лестнице влево... и там – по коридору последнее помещение... И чтобы я поторопился, потому что он уже подходит к недострою, а одному опасно... Я уже был у кассы... Меня как раз рассчитывали... А там ветеран какой-то вклинился, чтобы его без очереди... Я чуть задержался, идиот, сдачу ждал с большой купюры... А потом забежал на другой этаж, фонарик купить. Темнело уже... В общем, опоздал... А дальше вы знаете...
– А Татьяна... – начала ошеломленная Юля. – Она ничего такого не рассказывала...
– Еще бы! Откуда ей знать? Ни ее, ни девчонок никто не трогал! Они были на гимнастике... Ну... водит Таня туда дочек... Ты ведь знаешь, Юлька... А он... Эдька... он даже не вспомнил, не уточнил... Испугался, в общем... Провели, бандюки... Расписание Татьяны, видать, изучили, пока шли переговоры о картинах и деньгах...
– А записка? Как они в квартиру попали?
– Ну ты даешь, Юль... Да что стоит этим людям дверь открыть... Я, кстати, Эдьке давно говорил, что замки у них хреновые... Он обещал сменить, но... теперь уж я сам сменил... А записку я нашел в кармане его куртки. Татьяна не в курсе... Разумеется, я ей ничего не рассказывал.
– И конечно, ментам ты эту записку не понес, – опять встрял Андрей.
– Ты удивительно догадлив! – кривя губы в саркастической улыбке, ответил Родион. – Не понес, само собой! Мне не надо, чтобы они вокруг меня рыли!
– Надо же... – Юля сокрушенно покачала головой. – Я даже не могла предположить, что у тебя от меня столько тайн... И эти картины... Откуда?
– От бабули... То есть не от бабули... В общем, ты сейчас еще раз удивишься, Юлька... В общем, наша бабушка, Екатерина Георгиевна Кривицкая, на самом деле нам с Эдькой никакая не бабушка...
– А кто?! Вы ведь даже похожи на нее...
– Вот именно! Потому и похожи, что она на самом деле наша мать...
– Как?! Не может быть... Она же... Сколько ей лет?
– Столько, сколько и должно быть бабушке – семьдесят четыре. Оказалось, что она родила нас, когда ей шел сороковой год. Она тогда руководила кафедрой в нашем пединституте, была членом партии. В общем, в то время да в таких летах беременность была явно нежелательной. Не избавилась потому, что у мамы... ну... у Маргариты Васильевны не было детей. Вот они на пару куда-то уехали... а вернулись с близнецами. Будто нас родила Маргарита. Отец, думаю, до сих пор ничего не знает. Не настоящий, а наш... ну, Григорий... Все равно я его отцом считаю. Он нас вырастил.