Преданный
Шрифт:
Проводя языком по зубам, я прикуриваю сигарету. Мне с трудом удается сохранять невозмутимое выражение лица, несмотря на ярость, кипящую во мне прямо сейчас.
— Они вне этого, — ядовито выплевываю я.
— Только если будешь хорошо себя вести. Одно неверное движение, и тебе придется планировать кучу похорон.
Антонио хихикает у меня за спиной, и я сжимаю челюсти, скрипя зубами.
Засранцы жаждут смерти.
— Ты ожидаешь, что я позволю тебе использовать мою организацию после угроз
Его стул скрипит, когда он наливает себе еще выпить. Каждое движение медленное, неторопливое, хищное. Дым, который оседает в уголках рта, застаивается, когда он сжимает губы.
— Тебе придется поверить, что я знаю достаточно, чтобы найти ее.
Рык разочарования застревает у меня в горле: — Она у тебя?
Он качает головой. Он лжец.
— Пошел ты на хуй за то, что тратишь мое время.
Поворачиваюсь на каблуках, мой желудок сжимается при мысли о том, как мало вариантов у меня осталось.
— Такие сделки дважды не заключаются, — кричит Романо мне вслед, и я захлопываю дверь.
Я найду другой способ. Я должен это сделать.
ГЛАВА 23
Роза
Луки не было всего несколько часов, но я клянусь, что все еще чувствую его на себе. Мое тело все еще горит, и я не могу его потушить. Даже после холодного душа.
Поэтому я решила отвлечься. Может, у него и особняк, но я видела каждый квадратный сантиметр этого проклятого места.
Здесь все черное, белое и серое.
Я смогла пройти часть курса по фотографии, выходя в задний двор и делая снимки обширного зеленого участка, который он обустроил.
Мне удалось приготовить карбонару
Здесь спокойно. Лука был прав. Это как ретрит, где я могу пообщаться с моим мужчиной, подобному греческому богу.
У меня нет Бобби или других охранников, которые следуют за каждым шагом за мной по пятам. У меня нет непреодолимой потребности выпить, потому что я не думаю, что Данте появится за каждым углом. И мне даже удается спать без кошмаров.
Я плюхаюсь на диван и закидываю ноги на кофейный столик, включая очередную серию "Бруклин 9-9". Если Луки здесь нет, чтобы рассмешить меня, то вместо него это может сделать капитан Холт.
Я не могу перестать думать о бедных Мэдди и Грейсоне. Я их не знаю, но Лука любит их как родных. Он так переживает из-за этого, что это трудно вынести. То, что мы проживаем свои жизни в мафии, не делает это менее болезненным.
— Здесь кто-то есть? — женский голос пугает меня.
Я
— Чем я могу Вам помочь? — спрашиваю я. Я откликаюсь и встаю.
Лука никогда не предупреждал меня ни о каких гостях.
Пожилая дама с волосами, собранными в аккуратный пучок, в очках, сдвинутых на макушку, выходит из-за угла в гостиную. В руках у нее две большие сумки для покупок.
Я бросаюсь к ней.
— Вот, давайте я помогу Вам с этим.
Я беру пакеты из ее рук и ставлю их на стойку.
Она оглядывает меня с ног до головы.
— Ты выглядишь лучше, чем в последний раз, когда я тебя видела.
— Прошу прощения? — я делаю шаг назад.
— Я Джианна. Мама Луки.
— Роза, — отвечаю я, все еще совершенно сбитая с толку. Я продолжаю смотреть на нее. Я не могу вспомнить ее, но она кажется такой ... знакомой. Мне показалось, что я узнала ее на фотографиях, но просто предположила, что это из-за того, что Лука говорил о ней.
Если только... Я ощутила, как кровь отливает от моего лица.
Она видела меня.
— Ты видела...
Она прерывает меня и грустно улыбается.
— Однажды ночью я пришла помочь Луке. Он был немного напуган и измучен.
Я опустила глаза к земле, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком. Я знаю, доктор Дженкинс говорила мне, что мне нечего стыдиться, черт возьми, Лука тоже в этом уверен. Но это не значит, что есть переключатель, которым я могу отключить ужасную правду.
Это стыдно. Его мама увидела меня на самом дне.
— Мне так жаль, что тебе пришлось увидеть меня в таком состоянии. Я бы хотела, чтобы мы встретились при лучших обстоятельствах.
— Не извиняйся, пожалуйста.
Она заправляет седую прядь волос за ухо, прежде чем пододвинуть к себе первый пакет и открыть его.
— Это не должно было быть вашей обязанностью или вашего сына - приводить меня в порядок.
Я потираю руками шею, мое сердцебиение учащается, нервы берут надо мной верх.
— Ну, Луке тоже не следовало тебя похищать. Он был добр к тебе?
Из одного из пакетов появляются пакет муки и пакет сахара.
— Да, — отвечаю я без колебаний. — Ваш сын - хороший человек.
Она кладет ладони на стойку и смотрит на меня. Когда она приподнимает бровь, я понимаю, откуда у Луки это.
— Хм. Он мог бы быть хорошим человеком. Ему просто нужна приятная женщина, которая держала бы его под контролем.
Я открываю рот, чтобы заговорить, но не могу произнести ни слова. По какой-то причине я вроде как хочу, чтобы я ей понравилась.
— Хотите кофе? — спрашиваю я, пытаясь заполнить тишину.
— Действительно, чувствуешь себя как дома, — хмыкает она, и я делаю шаг назад.