Праздник саранчи
Шрифт:
Около большого двухэтажного дома мотоцикл встал. Раненого унесли через двор на крыльцо.
Сергей не спеша вошел через калитку, огляделся, прошел по ровной стриженой траве под вишни. Сел на лавку лицом к дому так, чтобы со спины было дерево.
На улице мужчины копошились в кузове.
В доме хлопали двери, про Сергея забыли.
Вдруг сбоку что-то хрустнуло. Сергей резко обернулся, подхватив ружье.
За кустом сирени торчал бант. Выглянула маленькая золотоволосая немочка
— Эльза, — крикнули с крыльца.
На крыльце в простом холщовом платье стояла молодая статная немка Коса ее была сплетена вокруг головы и отливала медью.
Девочка быстро подбежала к ней, и та увела ее в дом. Девочка смеялась и оборачивалась.
Медноволосая снова вышла, неся в левой руке серебряный поднос, направилась к Сергею. На подносе стояла граненая рюмка.
— Битте, — сказала она Сергею, улыбнулась и сделала книксен.
Сергей встал, взял рюмку, выпил. Кашлянул в кулак, поставил, глядя в ее голубые глаза.
— Данке.
Девушка засмеялась.
Поднявшись на крыльцо, она обернулась.
Сергей все стоял, опираясь на стволы.
Где-то на втором этаже засмеялись мелодичным женским смехом.
Из дома вышли мужчины, вынесли на траву столы.
Один из них, рыжебородый, подошел к Сергею, оглядел его, взял за плечо.
Сергей отодвинулся.
Мужнина пошел вперед, Сергей за ним.
Они прошли несколько просторных комнат. В комнатах — диваны, старая резная мебель, горшки с геранью.
У обитой кожей двери стоял огромный рыжий парень. Рыжебородый кивнул Сергею, тот нехотя отдал парню ружье.
За дверью, в зале с камином в дубовом кресле сидел маленький старик. Лицо сморщенное, на голове вязаная тапочка.
В клетках на стенах пели канарейки, синицы. На стульях вокруг кресла сидели мужчины. Молчали. Рассматривали Сергея с интересом.
Старик оглядел Сергея. Сказал:
— Гут.
Все заговорили разом, засмеялись.
Рыжебородый подтолкнул Сергея к старику. Сергей подошел, наклонился, й они пожали друг другу руки. Он отошел.
Все замолчали, продолжая улыбаться. Вдруг старик зевнул. Лица всех стали строгие.
Старик кивнул головой. Все смолкли. Открыли дверь. Сергей повернулся, вышел.
Его догнал рыжебородый. Он протянул Сергею хрустящий пакет, сказал:
— Это для начала, ^ улыбнулся. Потом позвал: — Марта!
Откуда-то из комнат легко вышла та, же медноволосая девушка. В руках она держала что-то, завернутое в простыню.
Сергей прошел за ней в глубину двора к бане. На столах в саду уже стояли графины, тарелки, закуски.
В предбаннике Марта наклонилась и на лавке развернула простыню. В ней стопкой лежали чистое хрустящее белье, сложенный костюм, галстук,
Сергей тупо глядел на ее крутую спину. Она выпрямилась, поправила волосы, засмеялась. Вышла, тотчас вернулась, принесла мыло, мочалку, станок для бритья и зеркало в бронзовой рамке. Снова засмеялась, выбежала.
Сергей с трудом взял тяжелое зеркало и поглядел на свое черное с полосами пота лицо.
В саду за столом сидели все немцы: мужчины, женщины, парни, девушки, старики и дети. Они раскачивались на стульях и пели старую немецкую песню.
На столе обильно стояли початые блюда, рюмки и высокие стеклянные кружки с пивом.
Сергей, откинувшись, с удовольствием курил. Справа и слева его подталкивали качающиеся и жестами предлагали петь, но он только курил и щурился. На нем был светлый в клетку костюм, волосы расчесаны назад. Он стал беловолос и черен кожей.
Песня кончилась. Все засмеялись, заговорили, громко, резко.
Старик напротив что-то спросил Сергея по-немецки.
Сергей улыбнулся, кивнул.
Старик захохотал, снова что-то спросил, снова захохотал.
— Ты немец? — спросил он по-русски с резким акцентом.
Сергей сощурился, налил себе водки, кивнул старику, выпил, снова развалился на стуле.
— Как твой имя? — снова засмеялся старик. — Пауль? Питер? Карл?..
— Фридрих! — крикнул кто-то.
Сергей улыбался. Его взгляд скользил по лицам немцев.
— Ауф, Фридрих! — крикнула старуха, сидевшая рядом с Сергеем.
Все подняли рюмки.
Напротив наискосок подсела Марта, тоже взяла рюмку. Она улыбнулась, глядя на Сергея.
— Гут, Фридрих! — крикнул мужчина с края стола. — Оставайся. Жить здесь.
Марта едва заметно качнула рюмкой.
Все выпили. Сергей не торопясь тоже.
Он все глядел на Марту.
Старухи рядом засмеялись. Он огляделся. Все смотрели на него, сдерживая улыбки. Старик напротив погрозил ему пальцем.
Справа Сергей заметил холодные враждебные глаза крепкого парня, стриженного под полубокс.
Обнявшись, немцы снова затянули песню. Марта встала, пошла в дом. Сергей поглядел ей вслед.
— Фридрих, — позвал его старик напротив. — Пой! Надо!
— Нихт фашист! — засмеялся Сергей.
Немцы вокруг захохотали, стали хлопать его по спине, поднимая большой палец.
Старик поднял руку.
— Я был молодой фашист, — он постучал себе между ног. — Теперь нет. Мой фашист умер. Теперь я советский пенсионер!
Все смеялись, пели. Старик ткнул в Сергея пальцем.
— Теперь — ты фашист!