Праздник саранчи
Шрифт:
— В морг-то зачем? — Николай Степанович почесал грудь.
— Ты знаешь, сколько у него дури! Сказал кто-нибудь, он драться полез, по голове дали, и лежит где-нибудь в кустах]
— Да погоди ты, дали! Чего ты раньше времени панику разводишь? Обожди, оденусь я, — он ушел, кашляя, в темноту коридора.
Анна осталась одна. Сидела молча, положив руки на колени.
Она вела машину. Николай сидел рядом. Они неслись по ночной Москве.
— А может, он сбежал? — сказал Николай. — Надоело ему, взял побежал, сукин сын, домой!
— Что ж он
— Мерзавец он! — Николай в сердцах выругался шепотом. — Гнать его надо, в шею!
— Как же гнать, его найти сначала надо, Может, он мертвый уже!
— Да ладно тебе, вот заладила баба, мертвый и мертвый! Ты вот что, я один схожу, а ты в машине сиди!
Они подъехали к темному зданию.
— Я с тобой пойду! — твердо сказала Анна. — Сама все затеяла сама и расхлебывать буду, — она заглушила мотор и выбралась из машины.
Их встретил человек в белом халата Поверх халата на нем была телогрейка Он молча провел их по темному коридору. Они вошли в огромный с решетчатыми дверями лифт.
Лифт дернулся, со скрежетом пошел вниз, в подвал. Слабая лампочка тускло освещала их лица. Когда лифт остановился, человек распахнул двери, и Анна прикрыла нос платком.
Щелкнул выключатель, яркий свет залил просторную комнату, столы, накрытые простынями.
— Есть у нас тут один, как вы говорите, — человек откинул простыни на одном из столов. — Смотрите, ваш нет!
— Нет, не наш, — выдохнула с облегчением Анна и поспешила назад.
— Дело ваше, — равнодушно забубнил человек. — Только у нас знаете, как теперь, — он повел их к выходу. — За просмотр, так сказать, за надежду, теперь деньги нужны всем…
Анна шла впереди, ничего не слыша Николай Степанович достал на ходу кошелек, отсчитал несколько бумажек…
Они вышли на свежий воздух. Анна вздохнула с облегчением.
— Что же теперь делать? — спросила она.
— Что делать, домой ехать, чай пить! — Николай помог ей спуститься с крыльца — Совсем с ума сошла, и я тоже старый дурак, надо же, понеслись На ночь глядя покойников смотреть! А Сашка, подлец, небось дома уже, спит преспокойненько…
В маленьком зале занимались пацаны. Анна и Николай Степанович сидели рядом на скамейке, смотрели, как они тренируются. Анна выглядела усталой, осунувшейся после бессонной ночи.
— Может, он, правда, домой уехал? — сказала она. — Может, домой к нему слетать?
— Подождем еще день, — хмуро ответил Николай. — Может, объявится.
— Уж два дня прошло.
— Подождем еще день! — Николай стукнул кулаком по колену. — Если не будет, сам слетаю, а ты домой иди, отдыхай! Всю Морду ему, подлецу, набью! А ну, клопы, работать, чаще, чаще удары наносить! — закричал он пацанам. Анна встала и, махнув рукой, пошла к выходу.
За окном стемнело. Анна сидела, одетая, в кресле, уставшая, разбитая. В квартире было тихо, только часы отстукивали секунды. Она, вздохнув, встала, прошла по залу, постояла
Вдруг у входной двери кто-то завозился с замком. Она вскочила, но с трудом удержалась и не бросилась к двери. Наконец дверь открылась, кто-то тяжело прошел в коридор.
— Есть кто дома? — раздался голос Александра.
Он появился в комнате, покачивающийся, пьяный, в засалившемся плаще. Встал, улыбаясь, увидев Анну, обхватив руками чем-то туго набитый, мокрый мешок. Анна, сунув руки в карманы, молча смотрела на него.
— Вот, все мужики из дома тащат, а я в дом, — попытался пошутить он. — Ты уж меня извини, подгулял малость. Земляков встретил, они рыбу в Москву привезли, вот, тебе гостинец передали, — он покачнулся.
— Три дня гуляли? — спокойно спросила Анна.
— Так вышло, рыбу им помог продать. Ты не обижайся, ладно? — он все стоял, держа мешок в руках.
— И много наторговали?
— Тыщи! — он улыбнулся. — Куда рыбу-то?
— Сюда тащи, — сквозь зубы сказала Анна.
Александр подтащил к ней мешок, поставил на пол. Развязал. Мешок был туго набит огромными рыбинами. Александр вытащил одну, здоровенную, как полено.
— Сазан, — он протянул рыбину Анне, показывая. — Одна к одной, сам отбирал! — сказал он с гордостью и снова покачнулся.
— Сазан? — Анна кивнула.
Она взяла рыбу обеими руками, перехватила поудобней и, размахнувшись, что было сил ударила его рыбой по шее. От неожиданности, и еще полупьяный, он упал. Анна, встав над ним, молча, спокойно, лупила его рыбой, равномерно и сильно размахиваясь, до тех пор, пока в ее руке не остался один хвост. Она отшвырнула хвост, оглянулась по сторонам. Не найдя ничего подходящего, прошла на кухню, вернулась с деревянной скалкой.
Александр, сидевший на полу, еще улыбавшийся, издалека увидел скалку. Он заволновался:
— Да хватит тебе, брось скалку!
Анна, ничего не говоря, подошла к нему и стала бить скалкой, так же равномерно и сильно.
— Да больно же, ты, дура! — закричал он, закрываясь руками. — Да больно же! Да хорош тебе, больно! Ты чего делаешь? — он вырвал у нее скалку.
Хотел подняться, но Анна успела дать ему пинка под зад, Он снова упал, но тут же вскочил, уже протрезвевший.
— Под копчик пинаешь! — сказал он зло, с обидой. — Я тебе что, собака, что ли? Думаешь, наняла своего мужа бить, так теперь пинаться можно? Все, хватит! Не надо твоих денег, не было никогда и не надо! Все, домой поеду!
Он ушел в свою комнату. Еще покачиваясь немного, стал собирать свои вещи, запихивая, как попало, в чемодан.
— Я ей еще рыбы принес, ты негра себе поищи, они и бокс любят, и по морде сможешь лупить! — крикнул он в зал.
Он переоделся в свою одежду, швыряя то, что купила ему Анна, на пол. Вышел решительно из комнаты, прошел в коридор. Анна сидела в зале, за столом и уткнувшись головой в руки, тихо плакала Александр постоял в коридоре, беззвучно выругался. Он вернулся, подошел к Анне.