Праздник подсолнухов
Шрифт:
– О чем ты?
– Даже я знаю, что фонд, как правило, имеет головную организацию. Что является такой организацией для фонда Киссё?
Нисина ненадолго задумался. Я не понимал, почему он медлит. Наконец он заговорил:
– Ты, вероятно, слышал о кондитерском производстве «Киссё». Сначала это был старинный магазинчик японских сластей с многолетней репутацией, который постепенно вырос в известную всей стране кондитерскую фабрику средних размеров. Это и есть головная организация.
Кажется, я где-то слышал это название.
Старик гневно произнес:
– Что тут смешного? Ну да, возможно, имидж кондитерской фабрики мало соответствует миру искусства. Но разве это так уж необычно?
Наконец мне удалось справиться с собой.
– Не в этом дело, просто я частенько потребляю продукты этой марки. Их пончики со взбитыми сливками из круглосуточного магазина весьма недурны. Мое любимое лакомство.
Я взглянул на часы. Начался новый день. Ноль пять. Удалось ли мне открыть новую карту? Не зная ответа на этот вопрос наверняка, я убрал пистолет в сумку для гольфа и поднялся.
Старик взглянул на меня:
– Уже уходишь?
– Времени мало. Меня ждут еще дела.
– Это имеет отношение к Хараде? Решил предпринять что-то в связи с Ван Гогом?
– Может, да, а может, и нет. Пока неясно.
Старик пытливо взглянул на меня:
– Ну что, встреча со мной оказалась полезной?
– Не знаю. Но оба моих предположения оказались неверными. Во-первых, то, что мне может пригодиться оружие. Это была ошибка. Сквозь прутья вашей клетки, похоже, и пуле не пролететь.
– А во-вторых?
– Я думал, что вы были давно и близко знакомы с Эйко. Кажется, я даже Хараде сказал нечто подобное. Но, похоже, вы не соврали. Я только сейчас понял, что вы имели в виду, говоря о сложности простых фактов.
– Да. Именно простые факты, как правило, имеют наиболее сложную структуру. Хотя в последнее время мне стало казаться, что истина, возможно, стремится в более простом направлении.
– Например?
– Например, известно ли тебе, какие материи движут человеком?
– Нет, неизвестно.
– Насколько я знаю, их три. Деньги, власть и красота.
– Вот как? Наконец-то наша беседа приобретает конкретику.
– Где ты увидел конкретику?
– Я о вашей страсти к «Подсолнухам» Ван Гога. Точнее, о причине этой страсти. «Подсолнухи» полностью соответствуют двум из трех названных вами материй. Что до третьей, то почетное звание первооткрывателя дает определенную власть. Повергнутый в одной сфере может укрепиться за счет другой.
У самой двери я обернулся:
– Кстати, думаю, есть и еще одна.
– «Еще одна» – что?
– Еще одна материя, движущая человеком. Еще одна материя.
– И что же это за материя?
– Нет нужды рассказывать вам о ней. Бессмысленно. Вам этого не понять. Эта материя распространяется лишь
Когда я уже взялся за ручку двери, то услышал вдогонку:
– Ты спросил все, что хотел. Позволь и мне напоследок задать тебе один вопрос.
– Какой?
– У тебя был талант. Почему ты оставил живопись в таком молодом возрасте?
– Наверно, потому, что был талантливее вас. Во всяком случае, я раньше вас понял, что не являюсь гением. Я имел талант понять это.
Ответа не последовало. Когда я прикрывал за собой дверь, мне показалось, что я оставляю за столом дряхлого старика.
22
Перед моим домом стояла машина. Малолитражка с номером, начинающимся на «ВА». Автомобиль из проката. Я бросил взгляд на окошко напротив. Юный курьер с видом скучающего аристократа лениво взирал на окружающий мир, опершись на подоконник.
Наши взгляды встретились, и, прежде чем я успел открыть рот, он с улыбкой произнес:
– Если ты об этом, то благодарить надо не меня. Обо всем позаботилась принцесса.
– Принцесса?
Дверца автомобиля открылась, выпустив стройный силуэт в черном, который тут же заговорил колючим голосом:
– И зачем, скажи, пожалуйста, тебе в это время суток потребовался автомобиль?
– Минуточку. Ты здесь откуда?
Тут вмешался курьер:
– Дело в том, что принцесса находилась в моей комнате и слышала весь наш разговор. Когда ты ушел, она связалась с прокатом и уладила вопрос за три минуты. Машину доставили почти мгновенно. Мне оставалось только наблюдать со стороны. Похоже, в вопросах житейской мудрости мне до нее далеко. Конец века – на сцену выходят принцессы новой формации.
– Вот оно как? – проворчал я и повернулся к Мари. – Что же привело тебя сюда снова?
– Любопытство. – Она уперла руки в боки. – Захотелось взглянуть, как поживает бессердечный мерзавец и трус. Приезжаю вечером, а тут такое. Что тут происходит, в конце-то концов? Сато мне уже много чего сообщил. А как прошла твоя поездка в Киото? Хотя бы в благодарность за автомобиль ты можешь рассказать? Что ты обо всем этом думаешь, приятель?
– Я же просил не называть меня приятелем, – вздохнул я. – Прости, но сейчас нет времени. Позже я обо всем тебе доложу. Напишу сотню отчетов. Может, наконец дашь мне ключи?
– Ключи?! Ты все-таки собираешься сесть за руль? И куда, интересно знать, ты собрался без прав?
– Туда, куда пешком не дойти.
В ответ она тоном, не терпящим возражений, скомандовала:
– Тогда марш на пассажирское сиденье!
– Сожалею, но вынужден отказаться. Дело в том, что путь мой лежит в слишком скучное место. Отнюдь не для влюбленной парочки.
– Это я и сама поняла. Такси не берешь, да еще содержимое твоей сумки…
– Откуда тебе известно, что у меня в сумке?