Праздник мертвецов
Шрифт:
– Гадость, – прошипела она.
– Я же сказал, привыкай к новой жизни, – Дариан выхватил гроздь у неё из рук. – Еда не всегда бывает вкусной. Достаточно, чтобы она утоляла го… лод…
Лицо юноши стало отражением недавней гримасы Шенни, а рот раскрылся, пытаясь выдохнуть изо рта омерзительную горечь. Некромантка смотрела на его страдания с довольной ухмылкой.
– Хотим или нет, но мы должны подкрепиться, – процедил Дариан сквозь зубы, через силу проглотив ягоду. – Нам понадобятся силы, чтобы двигаться дальше.
Следом за первой в его рот одна за другой отправились ещё несколько красных бусин, после
– Слушай, мы не так уж голодны! Что, если эти ягоды ядовиты?
– Ядовиты? – очередная ягода застыла на полпути к губам.
– А ты не знал? Не всё, что растёт на деревьях, можно вот так просто брать и есть. Я специально попробовала первая – на меня отравление подействует не так сильно.
Дариан молча смотрел на ягоду у себя в руке, обдумывая слова некромантки. В Нориаме никто не выращивал у себя во дворе отраву, и вся еда, добываемая в пределах города, делилась разве что на свежую и подгнившую. И в обоих случаях принцип был один и тот же: если голоден, хватай и ешь. Юноше, выросшему в общине бездомных, и в голову не приходило, что какая-то еда может уже изначально быть несъедобной.
– Брось это, – требовательно произнесла Шенни. – Пойдём дальше, может, удастся найти что-нибудь более съедобное.
Дариан опустил взгляд на недоеденную гроздь во второй руке. Горечь во рту притупила чувство голода, и теперь он мог согласиться с Шенни: пока они ещё не были смертельно голодны.
***
– Может, передохнём? – предложила девушка, когда солнце начало уходить за горизонт и уже едва проглядывалось через макушки деревьев. Разумнее было бы не останавливаться до самой темноты, чтобы сразу улечься на ночлег, но Шенни уже выбилась из сил и была согласна даже на пятиминутный перерыв.
– Ладно. Устроимся вон под тем деревом, – устало проговорил Дариан.
Некромантка бросила на него удивлённый взгляд. Она ожидала тяжких вздохов и причитаний о том, что отдыхать ещё рано, а никак не мгновенного согласия. Только когда юноша плюхнулся на землю и привалился к дереву, повернув к Шенни своё лицо лицо – а последние пару часов она наблюдала лишь спину спутника, идущего впереди, – ей стала понятна причина остановки.
– Ты как? – она присела на корточки рядом с Дарианом, озабоченно глядя на его побледневший вид. Юноша хотел было сказать, что просто устал, но они оба прекрасно понимали, что его так ослабило. – Значит, всё-таки они были ядовитыми.
– Ничего… завтра утром буду как новенький.
Шенни не разделяла его уверенности, но не стала говорить этого вслух. В медицине она разбиралась ровно настолько, чтобы с уверенностью заявить, что юноша болен, но понятия не имела, как ему помочь. Если к утру ничего не изменится, то её защитник сам окажется под угрозой гибели.
В это ночь ей не удалось толком выспаться. Желудок надоедливо урчал, напоминая, что с последнего употребления пищи прошло уже более суток, а воспоминания о шашлыке из крысятины уже не вызывали прежнего отвращения. Запах жареного мяса, насаженного на грязные металлические прутья, настойчиво всплывал в памяти, заставляя девушку корить себя за привередливость. Отсутствие мягкой кровати и одеяла тоже не прибавляли комфорта, и Шенни удивлялась, как прошлой ночью вообще смогла уснуть в таких условиях.
Третий член команды стоял в паре метров от дерева под открытым небом, остановив
"Зайди под крону", – мысленно позвала она. Призванному не грозила простуда, но и промокать до нитки, если ночью вдруг снова польёт дождь, ему было ни к чему. Несмотря на отношение других людей, да и многих некромантов, Шенни не считала своего призванного животным или инструментом и даже испытывала некую долю стыда за то, что они с Дарианом насильно лишили наёмника прежней жизни.
Призванный медленно подошёл и навис над хозяйкой, как безмолвный страж. Шенни знала, что он не сомкнёт глаз и в случае опасности поднимет шум, хотя сейчас она с удовольствием променяла бы это чувство защищённости на тарелку супа и чашку горячего чая. А ещё лучше – отдала бы полжизни за то, чтобы завтра утром проснуться в своей кровати и за завтраком рассказать маме о жутком сне, потягивая цветочный чай из белоснежной керамической кружки.
***
Слабость обрушилась гигантской каменной стеной, придавив беспомощное тело к земле. Не в силах пошевелить ни руками, ни ногами, он беспомощно наблюдал, как над ним навис обманчиво хрупкий женский силуэт, рассматривая свою жертву светящимися фиолетовыми глазами с хищной ухмылкой на лице. Тёплая ладонь легла на лоб, и сквозь её кожу в голову полился фиолетовый яд, высасывая до дна все чувства и воспоминания. Собрав остатки воли и иссякающих сил, он резким ударом сбил руку со лба и рванулся вперёд, повергая колдунью на землю.
Фиолетовый огонь в её глазах померк, а может, его никогда и не было. Теперь Шенни, распластанная на земле, смотрела на него широко открытыми то ли от испуга, то ли от удивления глазами. Проморгавшись и прогнав остатки сновидения, Дариан убрал стилет от её шеи и слез с девушки.
– Подкрадываться к спящему бездомному – плохая идея, – пояснил он, убирая кинжал за пазуху.
Шенни села, стряхнула землю с волос и произнесла обиженным голосом:
– Я хотела проверить, нет ли у тебя жара.
– Я в порядке.
– Нет, не в порядке. Ты помнишь, что было ночью?
– Я… спал? – предположил Дариан.
– Спал, да. А ещё трясся, стонал, ворочался и обливался потом. Будешь? – она потрясла перед лицом гроздью невесть где найденных красных ягод.
– Иди к чёрту! – огрызнулся Дариан и огляделся в поисках фляги с водой. Открутив пробку, он жадно присосался к горлышку и в несколько глотков опустошил то немногое, что там оставалось. Лишь когда в рот упала последняя капля, он вспомнил, что находится здесь не один, и виновато покосился на спутницу. – Ты уже пила?