Прайд
Шрифт:
Зебба хлестнула охотника ладонью по физиономии, и он рухнул в грязную лужу, закрываясь руками. В этот момент он был нелеп и жалок, и я не могла ненавидеть человека, даже зная, какие преступления он совершил.
– Убить его? – спросила Зебба, поигрывая треспом, – по-моему, всё и так ясно.
Серра выглядел задумчивым. Он посмотрел на человека, который тяжело выбрался из лужи и вновь стал на колени, а потом перевёл взгляд на меня и покачал головой.
– Его жизнь – в твоих руках, сестрёнка, – сказал он и взъерошил мои волосы, – чем бы он не руководствовался, но ты – жива и теперь вольна решать его судьбу.
Я
– Пусть живёт, – прошептала я, – пусть уходит и живёт дальше.
– Это – ошибка! – почти выкрикнула кошка и в ярости запустила треспом в землю, загнав по самую рукоять, – этот говнюк вернётся с оравой дружков и даже не вспомнит о её милости, когда станет резать наши глотки.
– Значит, мы уйдём отсюда, – рассудительно заявил Серра и поцеловал меня в щёку, – это – её решение и мы не в праве его оспаривать. Рейя – свободная кошка, как и ты. Я – ваш вожак, лишь до тех пор, пока вы принимаете это.
– Это – ошибка, – ещё раз повторила Зебба, злобно глядя на коленопреклонённого охотника.
– Давайте уйдём, – жалобно попросила я и прижалась к Серра, – мне как-то не по себе.
– Живи, тварь! – львица пнула человека и не глядя ни на кого, гордо удалилась в глубины каменного лабиринта.
Когда мы покидали проклятое место, лев обернулся и нахмурился. Человек продолжал сохранять униженную позу, прижимая ладони к лицу.
– Знаешь, – задумчиво сказал кот, – такое ощущение, будто он всегда стоял на коленях и этого уже не изменить.
РАНЕНЫЙ ЛЕВ.
– Нам не уйти, – сказал Серра.
О, брат мой!
Гости начали прибывать сразу, после обеда. Поначалу незначительные: какие-то мелкие и средние клерки, купцы и члены магистрата. Шушера, – как окрестил их начальник охраны – огромный человек, с пузом, напоминающим аэростат. Впрочем, скажи я ему это, и он пропустил бы оскорбление мимо ушей, не найдя в нём ничего обидного. Здешняя грань небрежно донашивала остатки нашего могущества, неуклонно деградируя. Впрочем, пояснение давалось не мне, ведь столь важное животное не снизойдёт до общения с презреннейшим, из пленников.
Просто, рядом с жирным куском мяса, стоял ещё кто-то, невидимый из-за ширмы. Похоже – важная шишка, возможно, даже тот, в честь кого состоялось сегодняшнее мероприятие. "Шушера" робко приветствовала его и ковыляла дальше, пытаясь хоть одним глазком заглянуть за чёрную плоскость ширмы. Однако, мой личный страж, решительно пресекал эти поползновения. Нет, он не пытался сохранить мой покой, просто
Сто дней! Ничего себе юбилейчик состоялся. Скажи мне кто прежде о столь длинной голодовке, никогда бы не поверила. Да и сейчас, сквозь жуткую боль, терзающую каждую клеточку тела накатывало изумление: как я всё-таки смогла? Серра, брат мой, почему ты отослал меня, тогда? Уж лучше бы мы остались вдвоём. Я бы могла ещё несколько мгновений видеть тебя рядом, касаться твоего мощного тела и слышать твой слегка хрипловатый голос.
Брат мой!
– Почему бы не устроить охоту? – поинтересовался незнакомый мне голос. Сквозь густые наслоения безразличия, я ощутила странную заинтересованность, – сейчас она почти не опасна, да и прежде, согласно отчёту, не была источником опасности. Думаю, нашлось бы немало молодых защитников, желающих отточить мастерство преследования.
– В свете последних событий, – начальник охраны зевнул, до лязга челюстей, – я сильно сомневаюсь в получении подобной санкции. Это же – опасная авантюра. Хоть, должен признать, замысел весьма забавный.
В свете последних событий? Ха! Это они имеют в виду смерть своего императора. И не только. Один из наших, точно ураган, ворвался в столицу и запустил мощный портал в подвале этой башен, оправившись в Сердце Льва, нашу родину. По слухам, погибла целая сотня людишек, в том числе и местный правитель. Я чувствовала присутствие брата и даже на расстоянии смогла оценить его невероятную мощь. Никогда прежде, мне не встречались подобные львы. Жаль, брат не смог или не успел ощутить присутствие маленькой сестры, запертой в клетке на верхних этажах. Но я не огорчалась и не обижалась, только радовалась его успеху.
– Кому вообще пришло в голову, держать львицу взаперти, – вновь тот же, незнакомый голос, но теперь в нём звучало неодобрение, – почему бы её просто не прикончить?
– Чувствуется старый защитник, – громко и отвратительно расхохотался начальник охраны, – знаю, знаю, какие у вас рефлексы: увидел льва – убей его. Но это – не моя идея. Кто-то, сверху, решил подзаработать деньжат, демонстрируя пленников, подобного рода.
– Ну, и много вы заработали? – голос сочился ядовитым сарказмом.
– До сих пор – немного. Сам знаешь, их очень трудно взять живыми. Только с этой особых проблем не было.
– Я читал отчёт, – теперь неодобрение оказалось таким сильным, что его заметил и толстокожий собеседник.
– Ну да, мои парни могли несколько увлечься. Ты должен их понять: дружок этой твари, перед смертью, успел убить и изуродовать три десятка человек. И это, во время массового загона! Проклятый ублюдок! Вот ребята и обозлились.
Увлеклись. Обозлились.
Когда они пригвоздили треспами мои руки и ноги к земле, кто-то предложил развлечься с беззащитной тварью. И они собирались насиловать меня, пока я буду истекать синим дымом своей жизни. Может так было бы лучше – я успела бы умереть, пока они удовлетворяют животную похоть, но подошёл кто-то из офицеров и приказал сунуть меня в клетку.