Прайд

Калашников Марк

Достать оружие не такая уж и проблема, достаточно не иметь судимостей и немного терпения – оформить огнестрел реально, причём за не такой уж и большой срок. Видимо глава семейства любил побаловаться охотой, а может и ещё по какой причине приобрёл двустволку, которая оказалась как нельзя кстати в столь неспокойные времена.

– Всё хорошо, - голос не дрогнул, но далось мне это не легко, - мне нужно только… - флешка уже была в моих руках, осталось лишь вставить её в порт.

– Не шевелись! – женщина не стала молча смотреть и тут же сделала шаг ко мне навстречу, не забыв

направлять дуло куда-то в район моего живот. – Ты не заберёшь у меня их! – едва ли не взвизгнула она, после чего перешла на шёпот, - не заберёшь… нет, не отдам, не позволю.

– Я не причиню им вреда, - если на глазах этой женщины поработали трансформовцы, то договориться будет сложно, но что мне оставалось?

– Знаю, - из голоса женщины исчезли истеричные нотки.

Сделав шаг в сторону, чтобы капсулы не были на одной с нами линии, она спустила курок. В нос ударил резкий запах пороха, живот покрыло горячее, а секундой позже сквозь сжатые зубы вырвался протяжный стон. Тело словно онемело, но я словно чувствовал, как сквозь завесу шока пробивается адская боль.

Сделать отделявший меня от капсулы шаг было неимоверно тяжело, ноги были словно ватные и грозились подломиться в любую секунду. Спасло то, что женщина и сама не устояла из-за отдачи на месте, эта заминка подарила мне столь драгоценные секунды форы, вот только с дробью в брюхе особо не порезвишься.

Женщина, переломив двустволку, судорожно меняла патроны, не сводя с меня испуганного взгляда. Я же, добравшись до чёртовой капсулы, едва не рухнул на неё, а сквозь зубы вместе с булькающим рычанием хлынула кровь.

Испугавшись, женщина сделала шаг назад и оступилась, умудрившись при этом вновь нажать на спусковой крючок. В одну секунду я перестал чувствовать левую кисть, но прежде чем осознать весь ужас случившегося, правой вставил флешку в порт.

Из последних сил цепляясь за саркофаг, словно это могло хоть как-то помочь, я сполз на пол уже толком не понимая, что происходит. Воображение рисовало, как обезумевшая баба стреляет мне в голову и внутри меня всё словно оборвалось. Злость и отчаяние переросли в отчаянный крик, впрочем, тот увяз в кровавой пене – я задыхался. И как будто этого было мало, меня словно током ударило, заставив выгнуться в дугу. Рот наполнила вязкая кровь, она же хлынула из носа, залив лицо и глаза горячим.

Единственным утешением, за которое я цеплялся, был испуганный женский крик – чтобы сейчас со мной не творилось, это пробрало её до истеричных воплей. Её страх словно придал сил, а боль притупилась. Толком ничего не видя, рывком поднялся и бросился туда, как мне казалось кто-то есть. Мной двигало одно единственное желание, даже не выжить, а заставить своего убийцу как можно сильнее пожалеть!

– Если ты меня слышишь, Алькор, то помни – я могу передумать сохранять тебе жизнь, так что постарайся мне помочь, - голос был совсем не женским, что ни на каплю не убавило моей жажды причинить боль, вот только до цели я так и не добрался, словно угодив в паутину.

Трудно сказать, сколько раз я, выворачивая суставы пытался вырваться, прежде чем заподозрил неладное. Тьма, окутавшая мир и казавшаяся чем-то

обыденным, обрела форму… зеркала, в котором надрывая жилы бился демон, сотканный из разлагающейся плоти. Его бы можно было принять за Сабнака, если бы не… моё лицо.

Пара длинных рогов, растущих изо-лба, переливались алым и блестели, словно их только-что окропили кровью. Чёрные глаза с янтарно-жёлтыми зрачками, буравили меня с такой ненавистью, что я это чувствовал без каких-либо способностей. Разверзающаяся в беззвучном вопле пасть полная игольчатых зубов. Сущность демона сильно изменила тело, но не узнать себя…

Именно Сущность, обрётшая форму и скованная цепями, пыталась из них вырваться, пробиться сквозь зеркальную грань и занять моё место, что ей едва не удалось, но стоило мне сделать шаг назад, как давление извращённой ненависти ослабло, а оковы твари затянулись ещё сильнее, практически обездвижив её, вот только та лишь усилила напор, хоть и безуспешно. Были здесь и иные зеркала.

Человек, чьё тело явственно отражало печать болезни, которая медленно его пожирала, но вместе с тем в нём оставалась… человечность. С лица не сходила пусть и уставшая, но вместе с тем искренняя улыбка, а внутри него горело пламя надежды, веры в будущее, разливающееся вокруг белой аурой.

Труп, точнее нежить, хоть и созданный из плоти, пусть и тлеющей, казался ледяной статуей, такой же безжизненной и холодной. Его белёсые глаза смотрели в мою сторону, но видел ли он меня я не мог сказать с уверенностью, казалось, он был вне времени. Он не только был лишён эмоций, но и сам не порождал их. Даже вид разложившейся плоти на лице, сквозь дыры в которой были видны сомкнутые зубы, оставил меня равнодушным. Его серая аура была ярче первой, словно подчёркивая превосходство – нежить, вкупе с проклятой сущностью, была сильнейшей в моей искре.

Сущность Единого выглядела незаконченной, грубой, словно неизвестный создатель, проделав часть работы попросту бросил наскучившее занятие. А на деле, я обладал лишь формой и благословением Уники, и этого было явно недостаточно, дабы она обрела целостность. Едва угадывались ощущения, желание вечной охоты, едва пробивавшееся сквозь… сон.

Здесь же было и сущность Инсектоидов, принявшее форму закованной в глухой чёрный хитин фигуры, словно рыцарь в диковинном доспехе. Желание развиваться, расти, приумножать – на фоне прочих, эта аура была крошечной, едва заметной, как и у Греха, представшего тощей фигурой с впалым животом и лишённой рта. Голод… бесконечный и необъятный голод как пищи, так и мести.

Было и ещё одно зеркало, в которое я так и не рискнул заглянуть. Поначалу я едва не подался к нему, ожидая увидеть там Проклятое воплощение, но вовремя остановился. Сейчас я и был проклятым, эта сущность была главной и именно её глазами я смотрел на все остальные, а значит за последней гладью скрывалась Пустота.

Из шести прочих сущностей лишь демоническая пыталась вырваться, в то время как остальные шесть вели себя… спокойно. Никто не пытался взять верх, они были частью меня, были рожден во мне, в то время как отголосок силы инферно был насильно вырван из Носителя Имени.