Право выбора
Шрифт:
– Разрешите неофициально, господин полковник?
– Уже разрешил. Что, не понравилась наша София?
– Понравилась, - не стал отрицать очевидного факта Марк.
– Просто... Я ее не знал. Она хоть и милая, конечно, и в моем вкусе, но фактически незнакомая, а я... сложно и долго схожусь с людьми. Да и не сильно удачное место там было для любви.
– А побег? А возможное заражение?
– Ламия от трупов не передается, а к живым людям меня все равно никто бы не пустил. А бежать... Куда бежать, господин Лари? Вы, - он позволил себе небольшой нервный смешок, - Вы - Эталон. Прятаться
– Один именно это и попытался сделать... Дважды идиот! Еле помешать успели. Ладно, продолжайте отмечать без меня, а то я вижу, что я вас смущаю. С завтрашнего утра у вас начнется все самое интересное. Так что сильно не напивайтесь. Это в ВАШИХ интересах.
– Слушай, Альвар, - обратился к нему Марк, когда полковник окончательно их покинул.
– Скажи честно, тебе в твоем хосписе как было? Ну, как человеку?
– Терпимо. Не санаторий, конечно, но я бывал в местах на порядок хуже. Веришь?
– сухо и холодно ответил бывший помощник командира.
Марк ему верил, а также прекрасно понимал тот факт, что с сегодняшнего дня он перестает быть для Альвара другом (если так можно сказать) и становится заклятым конкурентом, так что дальше пили и закусывали они практически в полной тишине.
***
В отличие от своего коллеги, отключившегося практически сразу же, как только тот добрался до своей кровати, Марка сонный морок охватывать, что-то не торопился. Мужчина ворочался и так и эдак. Лежал и на правом, и на левом боку. Пробовал даже считать баранов. Результата было - ноль. Наконец, вытянувшись на спине и закинув руки за голову, он решил просто лежать с закрытыми глазами в надежде, что его рано или поздно вырубит. Время тянулось медленно, мучительно медленно.
***
Оно плакало. Искренне. Как бы мысленно. Ему было плохо. Очень плохо. Марк понял это совершенно четко, и ему вдруг чудовищно захотелось, наплевав на все возможные проверки, помочь этому кому-то. Утешить его. Почему-то вспомнился во всех красках тот его последний вечер перед отъездом, и то гадкое состояние, на тот момент висевшее у него в душе.
– Не плачь.., - попытался как можно деликатнее мысленно начать диалог Марк. Он не был уверен, что его услышат, но попытаться, однозначно, стоило. Плачущий голос испуганно и в тоже время заинтересованно замолчал. Мужчина в интерпретации своих ощущений не сомневался. Это точно была не галлюцинация и не Сестренка.
– Ты кто?
– очень тихим голосом подтвердил некто его догадки.
– Почему ты со мной разговариваешь? Ты - тест? Я завалила?
– Я не тест, наверное... Не завалила. Я просто тебя услышал. Мне тебя стало жалко. А кто ты?
Голос в очередной раз испуганно затих.
– Кто ты?
– Марк попытался "думать" как можно теплее и ласковее, но при этом не потерять сигнал. Как оказалось, данное простое с виду занятие требовало для своего выполнения каких-то колоссальных психических сил. От напряжения у Марка бешено застучало сердце, а на висках выступил пот.
– Тантра...
– Необычное у тебя имя.
– Каким-то одной Сестренке известным способом мужчина смог "прибавить громкость" собеседницы. Слышно ее, конечно,
– Что оно значит? Это как-то связано с тантрическим сексом?
– как-то "на автопилоте" подумал он, и тут же с силой прикусил себе язык. Хотя язык на данный момент как раз и не был ни в чем виноват, так как вообще в данном разговоре не участвовал.
– Тантра ... Единение, слияние, связь. К "этому" это не имеет никакого отношения. Тантрический секс, это вообще и не секс как бы, - все так же грустно ответила ему собеседница. Она даже не разозлилась в ответ на этот его вопрос, а вот мужчине почему-то стало стыдно за свою логику.
– Ты почему плачешь? Тебя обидели?
– Обидели? Да! Нет... Не знаю. Одиноко. Не могут слышать. Сестра может. Молчит. Одиноко.
– Я тебя слышу.
– Никто не должен слышать. Никто не должен говорить.
– Марк почувствовал сомнение, страх, ожидание обмана.
– Ты точно не тест? Докажи, что ты не тест!
А вот это было уже интереснее. Практически бессвязные изначально слова неизвестной собеседницы начали потихоньку складываться в завершенные фразы.
– Я не знаю. Мне никто не говорил, что я чей-то тест. Не знаю, как доказать...
– Верю. Почему-то верю... Можем поговорить? Немножко?
Наш герой буквально ощутил исходящую от нее робкую надежду.
– Немножко, - согласился Марк.
– Если это останется секретом.
Возможно, при других обстоятельствах он бы тридцать три раза подумал, прежде чем вступать в эту беседу. Однако именно сейчас... Может быть, дело было в том, что он был немного пьян, и это притупило чувство осторожности? Может, дело было вообще в Софии и пережитом им повторно тягучем кошмаре хосписа. А может, все было куда проще, и в Марке проснулась самая банальная человеческая жалость к этой кому-то, которой на самом деле было одиноко? Очень одиноко. Он ведь прекрасно знал на собственном опыте, что это такое: "быть полезным, но, по факту, никому не нужным".
Остаток ночи они "проболтали". Точнее, болтала, в основном, она, а Марк, в меру своих сил и опыта, ее утешал и успокаивал.
Глава 7
Ее звали Тантра, и возрастом она была чуть младше Марка. Она находилась, по ее словам, где-то глубоко под землей. Рядом с ней постоянно находились люди, но они с ней не разговаривали. Не могли или не хотели, наш герой так и не понял. Конкретика на этом заканчивалась, и все остальное пространство их беседы занимали ее эмоции.
– Тебя наказали?
– настороженно поинтересовался Марк. С каждой последующей его фразой канал словно все более и более креп. Спустя час или около того ему уже не требовалось практически никаких сил для поддержания данной беседы.
– Заперли и игнорируют, потому что наказали?
– Нет. Меня никто не запирал... просто я...
– Голос испуганно замолчал, словно боясь сболтнуть чего-то лишнего.
– Просто ты по какой-то причине не можешь пока выйти на поверхность?
– Да. Они сказали, что не будут со мной говорить, чтобы меня проверить. Я думала, это не страшно. Думала.