Право выбора

Волков Виктор Александрович

— А чью версию ты уже слышал? — насторожился я.

— Руслан позвонил немногим позже, чем твои крысы, — усмехнулся Костя. — И, кстати, успел откровенно достать за эту неделю…

— За сколько?! — ошалел я.

— А что ты хотел? Учитывая, что пули раздробили кости, а также потерю крови, удивительно, что вообще выжил, да еще сумел спрятаться от своего друга.

— Какого друга? — недоуменно спросил я.

Кайлеб не купился, нахмурился:

— Ты же понимаешь, что он не знал, что светлые попытаются убить тебя?

— Так это светлые были. Вот суки. Ну, ничего, урок был ценный. Я запомнил, — оскалился я.

Маг еще больше погрустнел:

— Не нужно так. Без веры мы станем не лучше Исидора.

— Веры в кого?

— Во что. Веры в преданность, прощение,

в то, что мы имеем право на ошибки. Нельзя оставлять человека один на один со своими демонами. Важно, что бы всегда были те, кто верит в тебя даже тогда, когда ты сам утратил веру. И они не имеют права отвернуться от тебя в тот момент, когда тебе нужны. Ибо бывает так, что только их вера и преданность удерживают тебя от шага за край. Твой друг — когда я поморщился при слове «друг», маг сделал вид, что не заметил этого — сразу, как понял, что сам не может тебя найти позвонил мне. Хотя ему стоило бы быстро сваливать оттуда, где он убил троих, защищая тебя. Его мучает совесть.

Я промолчал. Костя видя, что сейчас не лучшее время для споров, пошел мастерить чай с бутербродами. Я же найдя свой телефон, написал короткую смс и уснул, так и не дождавшись позднего ужина.

Глава 42

Утро было отвратительно солнечными и отвратительно шумным из-за соседа с перфоратором. Первые пять минут после пробуждения я приставлял способы его убийства. Настроение это не поднимало. Перечитав вчерашнее смс, состоявшее всего из двух слов «увижу убью». Взглянул на свое тело замотанное бинтами, на тонкую руку и понял, что лучше б я проснулся сразу завтра, ибо сегодня день явно задается препоганый.

Как же мне надоело, что меня все лупят почем зря. Костя уже два раза вытаскивал меня с того света. Нет, мне, конечно, еще везет. Темных в бывшей школе стало куда меньше, чем раньше. Многие из тех, кто уходил, не возвращались вовсе, сгинув в пучине городских джунглей. Челюсти более сильных или хитрых хищников перемололи их кости. Я почти успокоил себя, но снова посмотрел на бледную тонкую руку и злость вспыхнула вновь. Жар-птица — это красивый миф. Но расскажите это несчастной птице, вынужденной умирать [23] пока остальные живут и здравствуют. Вот и мне надоело. Стоит немного набрать силу, как что-то отбрасывает мой организм до состояния забытой на солнце воблы.

23

Согласно сказкам несчастная птица умирает каждую осень и возрождается весной.

От злости даже в глазах потемнело или не от злости, а от того, что я слишком резко попытался встать. Доковыляв до ванны, умыл лицо и взглянул в зеркало. С трудом удержался от того что бы не разбить отражение, снова плеснул холодной на себя. Ладно, себя можно жалеть долго, все глубже погружаясь в пучину отчаяния, лишая себя надежды и стремления бороться…

А я вот поборюсь. Надо восстанавливаться и как можно быстрее.

Почти весь день я проспал. Можно сказать, что это не самый активный способ борьбы. Но я лишь набирался сил перед выходом. Дождавшись темноты, я оделся. При этом постоянно приходилось делать перекур, иначе одышка была так сильна, что появлялась угроза позорно упасть в обморок и проваляться на полу до прихода мага с ногой, одетой только в одну штанину. А как раз видеться сейчас с Костей я не хотел. Глупо, но мне было стыдно, что он снова вынужден быть моей нянькой.

Еще только спустившись во двор, я уже начал жалеть о своем упрямстве. Отвратительная слабость, дыхание загнанной лошади и дрожь в конечностях сопутствовали моей прогулке.

Такси удалось вызвать с превеликим трудом — пальцы никак не желали нажимать нужные клавиши телефона. Я сел на заднее сиденье, и с блаженством перевел дух. Водитель подозрительно косился на меня, кажется, его так и подмывало спросить оплату вперед, что б не шарить по моим карманам, если я скончаюсь прямо в авто. К нашему взаимному облегчению, я все же доехал до знакомого дома живым.

Ощущение,

что я собираюсь сотворить глупость усиливалось все более, по мере того, как я взбирался на третий этаж. Наконец, я остановился у двери, что б перевести дух. Хм, любопытно. Но мне стало чуть легче. Пространство у входа в квартиру было наполнено магическими потоками. Я чувствовал угрозу, исходящую от них. Чему немало удивился, я так люблю магию, разве она может навредить мне? Итак, я стою у двери ведьмы, с которой мы простились не очень хорошо, сейчас на входе в ее жилище настроена враждебная магия, не пора ли ковылять вниз и поискать источник крови полегче? К черту. Я повернул ручку и потянул дверь на себя, та оказалась не заперта. Сделав шаг, почувствовал движение потоков тайного знания, они окутали меня, пугая неясными ведениями, выпивая жалкие крохи сил, что остались у меня, шепча, что мне достаточно борьбы, можно прилечь отдохнуть, я заслужил немного покоя. Но видно я так устал, что испугать меня было сложно, а настойчивый призыв сдаться тонул в сердитой пульсации крови в ушах. Но все же поневоле я стал оседать на пол, потоки забирали силы. Меня пошатнуло, я попытался на что-то опереться и почувствовал вполне осязаемую магию. И она меня тоже, я вспомнил то ощущение, когда защита мага признала меня своим, так ярко, так живо, что вместо того, что окончательно добить меня, течение тайного знания подхватило, помогло удержаться. Я воспринял это с удивлением и благодарностью. Мутная пелена и черные мухи перед глазами перестали летать и я присел на тумбочку в прихожей. А магическая защита вернулась к несению своей стражи. Посидев минуту, я прикрыл дверь и неуверенной походкой направился в комнату.

В первый момент я не смог узнать ведьму. Передо мной словно стояла тень той девушки, что я видел в последний раз. Нездорово бледный цвет кожи, круги под глазами. Если раньше, она казалась чуть полной, то сейчас стала похожа на щепку. Но взгляд изумрудных глаз на исхудавшем лице мерцал зеленым огнем.

— Что ж, раз ты преодолел защиту, то шансов у меня немного. Но иди, попробуй, возьми меня, — прошипела девушка, сжимая в руке длинный кухонный нож.

— Спи, я не куда еду, — не в тему вспомнился анекдот. Ведьма не ожидала такой реакции. Ее глаза расширились и, кажется, только сейчас она разглядела визитера. Выглядел я под стать ей, высохший, бледный, с примотанной к туловищу рукой.

— Это ты?! Не думала, что ты можешь оказаться с ними, — покачала она головой. А я совершенно перестал понимать, о чем ведьма говорит. — Давай покончим с этим.

Девица видно тронулась умом.

— Знаешь, я как-нибудь в другой раз зайду, — как можно более непринужденно сказал я и бочком направился к выходу.

Девушку такая реакция смутила. Я уже был в коридоре, когда входная дверь открылась и двое бравых парней сходу влипли в магическую защиту. Я с интересом наблюдал, как потоки тайного знания, окутывают пришедших, словно паутиной. Парни, не ожидая такого приема, потеряли несколько драгоценных мгновений, когда еще можно было уйти из-под действия магической защиты. И теперь быстро слабели, сдаваясь под натиском тайного знания. От оседающих на пол гостей потянулась нить, она проходила через коридор в мою сторону и дальше. Только тут я обернулся и увидел, что ведьма успела подкрасться ко мне ближе. Магическая нить подействовала на нее освежающе. Девушка расправила плечи и взялась за рукоять ножа увереннее.

— Это кто такие? — полюбопытствовал я.

— Не делай вид, что ты не с ними, — обожгла меня девушка злым взглядом. Она уже совсем вознамерилась пырнуть меня ножом, как замерла, смотря на дуло пистолета, направленное на нее.

Совсем безрассудством я заниматься не стал, поэтому прихватил с собой свой трофейный «ПМ» с глушителем. Девушка не ожидала подобного. Ага, раз вампир, то должен был надеяться на свои клыки?

— Так вернемся к нашим баранам, — кивнув в сторону тихо лежащих у порога сверхов. А то, что это были именно сверхи, стало понятно сразу. Едва попав под действие магической защиты, они инстинктивно обратились. Обыкновенная вампирская молодежь. Собственно поэтому я и не спешил помогать им. — Это кто?