Право вредности
Шрифт:
— То есть даже одна-единственная ошибка…
— Фатальна. Если же таких душ накопится несколько, Сила может даже приблизить мою смерть. Как ты догадываешься, я весьма тщательно слежу за жертвенными «душами».
— И ты пока…
— Абсолютно чист.
— Подожди-подожди… А так долго ты живешь тоже за счет колдовства?
— Да.
— Так может, цель Сил — не эти жертвенные «души» животных, а именно твоя душа? И они дают тебе власть, долгую жизнь, а сами ждут, пока ты ошибешься?
— Мне это приходило в голову как один из вариантов. Но вряд ли, потому что продолжительность жизни увеличивается
— Ты так хорошо знаешь тонкости других видов магий? Возможно, других «ловят» на чем-нибудь еще, тебя, то есть «серых» — на этом.
— Возможно, и так, — пожал плечами Жорот.
— И ты согласился играть в эту игру?
— Если условием выигрыша является лишь соблюдение правил, то почему бы нет?
— Но проигрыш…
— Если я буду столь глуп или небрежен, мне придется отвечать, и это справедливо. Кстати, откуп есть и в этом случае.
— Человеческая жертва.
— Верно. Но тогда автоматически переходишь в ведение Сил другого разряда.
— «Черных».
— Именно.
— А что требуется от «черных»?
— У них все проще и жестче. Во-первых, в процессе «посвящения» адепт отдает «черной» Силе свою душу. И «души» людей, которых он приносит в жертву, тоже отдаются — навсегда. Никаких откупов. У «черных» другая проблема — чтобы овладеть заклинаниями следующего уровня, надо большое количество силы для тренировки. Сила дается лишь за конкретные человеческие жертвы, а при увеличении числа жертвенных «душ» нужно все больше умения, чтобы обороняться — «души» жаждут отомстить тому, кто их поставил в такое положение. Если же «души» жертв победят, то они утащат тебя за собой, и ты займешь место среди них, причем, можешь представить, какое это будет место. Безусловно, в этом случае ты автоматически лишаешься благоволения своей бывшей Силы-Патрона, со всеми вытекающими. Но! Ты можешь занять при своем прижизненном Патроне привилегированное положение после смерти в том случае, если достиг определенных вершин мастерства или погиб в результате выполнения поручения своей Силы — если ты добился успеха, конечно. В общем, очень много «но», правда, и привилегий гораздо больше, чем у таких, как я.
Что касается Сообщества — тебе такие высокие материи преподать не успели — они удовлетворяют свои Силы чисто ментальными жертвами, в результате вынуждены большое внимание уделять пропаганде себя среди масс, строить огромные храмы для привлечения молящихся. В основном схема такова. Как идет распределение возможностей, полученных за счет массового поклонения, среди ваших Магистров, я не знаю.
— Каких еще «наших»? — возмутилась Арика
— Я по привычке, извини. Кстати, меня в свое время оттолкнул от «белого» пути как раз этот вынужденный коллективизм. Мое активное неприятие подобных вещей пересилило отвращение к жертвоприношениям.
Арика долго молчала, потом задумчиво произнесла:
— Спасибо большое. Информации более чем достаточно.
— Всегда рад. Может, все-таки будем спать?
— Да, конечно. Спокойной ночи. Спасибо еще раз.
За два дня полета Арика окрепла настолько, что могла без посторонней помощи передвигаться не только по каюте, но и по коридорам до «салона» — довольно просторной комнаты,
Третий, последний день полета подходил к концу. Завтра ближе к полудню, корабль должен был прибыть на место. Женщина уже начала надеяться, что путешествие пройдет без неприятностей.
Голос из динамика пригласил пассажиров на ужин. Арика даже головы не подняла — она по памяти чертила схему одного из своих заклинаний. Ей пришла в голову мысль…
— Арика, идем в салон.
— Ой, я уже находилась сегодня, — отозвалась она. — Сюда принесут.
— Пожалуйста. Вставай и идем.
Женщина приподнялась, села на постели.
— Что случилось?
— Пока ничего.
— Тогда какого…
— Подожди. Сама понимаешь, для Банша сегодняшняя ночь — последняя возможность. Скорей всего, он будет не один, но оружия, серьезнее ножа у них быть не может.
Арика кивнула, вспомнив об обязательном условии, царившем на космических кораблях. Колдун продолжал:
— Я с ними наверняка справлюсь. Но лучше, если тебя тут не будет. Только без обид.
Арика почувствовала прилив злости. Чтобы не выдать сразу какую-нибудь гадость, ей пришлось промолчать несколько вздохов. Наконец она мрачно поинтересовалась:
— И куда я, по-твоему, денусь?
— Я договорился с капитаном, ты переночуешь в одной из кают второго класса. Пойдешь туда сразу после ужина.
— Как скажешь, — от обиды в голосе Арика все-таки не могла избавиться, хоть и понимала, что Жорот прав. Колдун тактично сделал вид, что ничего не заметил.
Арика мрачно последовала за колдуном к выходу. В коридоре они добрались лишь до первого поворота: дорогу им преградил ящик, передвигаемый из одной каюты в другую. Жорот напрягся. Арика хмыкнула, думая, что ему везде мерещатся засады, как вдруг в спину ей уперлось дуло.
— Стоять, леди. К тебе, колдун, это тоже относится. И не вздумайте поднимать шум. Иначе я одним выстрелом отправлю на тот свет обоих.
— А так не отправите? — уточнила Арика.
— Вы мне ничего плохого не сделали, леди, поэтому умрете только в крайнем случае. Постарайтесь до него не доводить.
Стюарды, передвигающие ящик, выпрямились и достали лазерные пистолеты. Один из них открыто скалил зубы.
Обернувшись, Арика увидела Банша, тоже с оружием в руках.
— Будьте добры, вернуться в свою каюту, леди. И ты шагай, подонок!
В каюте Банш предложил Арике сесть на кровать и приказал обоим парням:
— Держите ее на прицеле.
Удостоверившись, что приказ выполнен, он обернулся к колдуну:
— Ты решил, я не знаю законов? И поэтому накапал на тебя копам? Нет, дорогой, законы я знаю. Я проверял, ты ли это. Все-таки тридцать лет прошло, — подойдя к Жороту, он с силой ударил его по лицу, но тот даже не двинулся. Арике показалось, что рука механика остановилась, не коснувшись колдуна. Банш кивнул.
— Я так и думал. Так вот, если хочешь жить, и, главное, если хочешь, чтоб жила эта леди, то снимешь с себя защиту. Против лазерного заряда она все равно не поможет. Кстати, господин гуманист. Ты упоминал мою сестру. Ей действительно было двенадцать. И через два месяца после смерти отца ее изнасиловали: у нашей семьи не осталось мужчин-защитников.