Право палача
Шрифт:
— Как же тяжело, верно, было родителям растить вас в тех условиях! — сокрушалась мадам Блум.
— Мейстер Лехнер, мир его праху, орал на весь Аломьон, когда узнал обо всём. Но
— Грималь! — изумлённо произнесла Жюльетта.
— Верно. Сын вдовы Грималь. Даром, что ни капли его крови во мне нет. Ох, здесь несколько душно! Если меня хватится наша восхитительная хозяйка салона, скажите ей — я вышел подышать.
Алекси проворно выскользнул на улицу, к балюстраде. Он встал так, чтобы из прозрачных дверей его видели. Пусть посудачат без него, переварят сказанное, отполируют спину взглядами, тогда произведённый в обществе эффект правильно созреет. Вскоре робкие шаги Жюльетты сладкой музыкой разлились
— Вас кто-то очень любит, — задумчиво проговорила девушка, положив руки на перила. — Мне кажется, по человеку всегда видно такое. Любимые люди иначе держатся. Они смелые. Невозмутимые.
Предвкушая занимательные беседы и не только беседы, Алекси мечтательно уставился на звёзды, дрожавшие в ясном небе.
— Мама обожает меня. Так баловала, что пришлось сбежать учиться. Но когда говорят, что я весь в мать, принимаю вместо комплимента. Какая она неповторимая персона! Вы ведь догадались, что я умолчал о многом в своём рассказе? О сугубо частном. Если желаете…
Девушка тяжело закашлялась, стерев мягкую улыбку с лица молодого денди. Когда она раздышалась, не успела скрыть капли крови на платке и смущённо прощебетала:
— Нынче воздух особенно сухой!
«А чахотка нынче особенно заразная!» — подумал Алекси и, извинившись, дезертировал назад в салон. У него-то вечер, определённо, пострадал.