Право на риск
Шрифт:
Правда, капризы Арктики заставляли нас не раз нарушать те так называемые санитарные нормы полетов, выработанные в нормальных условиях работы на континентах. Но Арктика, как и всякая стихия, не норма. Скорее это фронт. И вряд ли можно сражаться по расписанию. Упустишь погоду — потеряешь день, значит, потеряешь год. Так бывало, когда пытались штурмовать высокие широты по нормам «мирного» времени.
Сорок лет назад пришел я в авиацию. За плечами едва не двадцать тысяч часов налета. Минуты счастья побед, дни горечи поражений. Все было: и гордость за свершения, и беззащитная боль утрат.
Горжусь
Но даже когда темнело в глазах и положение представлялось действительно безвыходным, в сердце жило одно желание драться во что бы то ни стало, во что бы то ни стало победить.
И удавалось.
Мы стирали «белые пятна», открывали и «закрывали» острова, поднимали флаги своей державы на полюсах, проникали в самые сокровенные уголки Ледовитого океана. Однако никогда не забывали, что Арктика — стихия, с ней надо вести себя только на «вы».
Конечно, спустя сорок лет летать и работать в Арктике стало легче, но не безопасней. Любая современная техника не позволяет идти напролом, как мечтал строитель первого ледокола адмирал Макаров. Идти напролом непосильно пока и атомоходам. И есть ли смысл идти напролом, когда, пользуясь законами самой Арктики, как и любыми физическими законами, можно осваивать ее просторы в согласии с ее капризами, используя их в своих целях.
Многое изменилось на северных берегах страны. Выросли города и заводы-гиганты, рудники, шахты, поселки. Протянулись дороги. Сотни тысяч людей живут в Заполярье. Узнать дальние края своей Родины хотят и туристы.
Об одной такой встрече мне и хочется поведать. Может быть, этот рассказ наиболее наглядно покажет степень непокоренности Арктики, которая не умеет прощать ни единого промаха, ни единственной ошибки, панибратства и легкомыслия.
После одного из полетов, длившегося куда более положенных двенадцати часов, в поисках свободной койки, на которую следовало опустить голову, в коридоре, заставленном раскладушками, меня остановил старый полярный летчик Сырокваша, работающий ныне руководителем полетов.
— Валентин Иванч, к нам прибыла группа спортсменов-туристов. Ученые из Куйбышева, собираются пеше на полюс.
— На полюс? — Я пристально и недоверчиво всматривался в серые, полные лукавства глаза Сырокваши.
Кто-кто, а он был непревзойденным мастером розыгрыша. Это Сырокваша несколько лет назад, имея на борту груз сена для одной из островных зимовок, пустил слух: мол, сено предназначено для подкормки мамонта, обнаруженного в горах острова Геральда. Слух был пущен тонко, под строжайшим секретом, и на «крючок» попался один из крупнейших биологов. Впрочем, и я бы не удивился находке, увидев ее воочию: тайна животного мира Арктики и по сей день «велика есть».
Я взял Сыроквашу
— Коля, а почему они не взяли в упряжку твоего мамонта?
— Не веришь? Да вот они, знакомьтесь.
— Мамонты?
— Спортсмены. Давно тебя ищут.
К нам подошли два крепких парня. Спортивные костюмы плотно облегали их ладные фигуры.
— Значит, на полюс? — пожимая им руки, сказал я. — Смело. Одобряю. Но сначала расскажите о подготовке, снаряжении, методике похода.
— Все расскажем, покажем.
Парни мне сразу очень понравились. Я очень внимательно выслушал их. Тренировались они действительно не жалея сил, ходили вокруг Северной Земли. Я задал им с сотню вопросов. Отвечали они толково. Чувствовалось, что они готовились обстоятельно и серьезно.
Вместе с тем мне было ясно — о льдах, о дрейфующих льдах Арктики они знали мало для людей, решившихся на такое смелое предприятие.
Отлично, что пятеро тренированных спортсменов загорелись большой и благородной идеей — пешком, как в былые времена, достичь полюса. Весь груз: снаряжение, топливо, продукты питания, палатки, спальные мешки, радиостанция — все необходимое было погружено на двое нарт, которые им предстояло тянуть самим.
Мы принялись считать. Оказалось, что они при расчете двести килограммов на нарты не обеспечат себя питанием и горючим в оба конца.
От их базы до полюса было тысяча сто километров. При самых благоприятных условиях по дрейфующему льду, загроможденному грядами торосов, пересеченных разводьями, они не смогут пройти более десяти километров за сутки. Выходило — сто десять дней до полюса, сто десять обратно. Парни правильно делали, что не соглашались, чтобы пищу, топливо или другое снаряжение им могли бы доставить самолетом. Идти так идти! По-настоящему, без послаблений и уступок. И получалось — если минимальный суточный расход продуктов и топлива составит пять килограммов на пятерых, то лишь в один конец они должны взять с собой пятьсот пятьдесят килограммов груза. На их нартах можно было везти всего четыреста.
Этот простой расчет ошеломил их!
Но от идеи они не отказались. Они попросили подбросить их на пятьсот километров к полюсу и оставить там.
Упрямство — благое дело. Я предложил компромиссное решение. Мы для начала высадим их всего в пятидесяти километрах от базы на дрейфующие льды. Оттуда, под контролем пролетающих самолетов и вертолетов, они вернутся. Таким образом, они хотя бы немного проверят себя и узнают, что представляют собой дрейфующие льды Ледовитого океана, а не припай, по которому они ходили вокруг Северной Земли; как надо ходить по дрейфующим льдам; как тащить за собой тяжело груженные нарты.
Парни согласились с этими доводами. К тому же у них уже не хватало времени. Начинался апрель. А поход по дрейфующему льду возможен только при отрицательных температурах. Конец июля и август — разгар арктического лета. Снег тает. Океанские льды покрываются глубокими, до двух метров, и обширными, точнее, непрерывными озерами пресной воды и снежной «кашей». Пеший поход по такой «дороге» невозможен.
Кроме того, самолеты и вертолеты, работающие в высоких широтах, уходят в мае на юг, и путешественники останутся одни, если не подстраховать их специально.