Право на измену
Шрифт:
Как же это мерзко! Комок тошноты подкатил к горлу, когда эта малолетняя тварь, нисколько не стесняясь мимо проходящих людей, запустила ладонь в карман брюк Вадика. Мой муж закинул голову назад, потом быстренько открыл дверцу машины и просто запихнул туда любовницу. Невтерпёж бедненькому! Рядом же такая нимфетка-конфетка!
И когда машина мужа рванулась с места, чуть ли не визжа, я уже знала, что отомщу. Я растопчу всё, чего он добился. Представляя орущего от отчаянья Вадика, мои губы сами расползались в ехидной улыбке.
«Тебе недолго осталось, Вадим. Так что наслаждайся последними днями безмятежного счастья», – успокаивали меня коварные мысли в моём мозгу.
Я провела самый лучший вечер, ужиная в компании Ежи. Пан Кашинский отличный
Мой поклонник спросил, подливая в бокал вино:
– Твой муж тебе изменяет, Ольга. Почему ты с ним не разведёшься?
Вот что мне ответить на этот вопрос? Соврать? Не развожусь, потому что сама не лучше или у нас семья, жалко детей. А правду я не могу открыть даже самому лучшему другу. Ведь всё так просто. Я не подаю на развод, потому что использую своего мужа. Если я подам на развод, Вадик узнает о неучтённой своей собственности. А именно, об антикварном магазине «Княгиня».
Как так? А вот так! Когда я только начинала открывать магазин, Шмель поддержал меня и намекнул, что нелегальный чёрный рынок приносит намного больше денег, чем всякие безделушки. Продавать нелегально – это риск. Вот тут и пришла идея зарегистрировать магазин на Вадика, а на меня сделать генеральную доверенность. Света свела меня с нечистым на руку и совесть нотариусом. Он заверил все документы и бумаги, я подделала подпись Вадика. Кстати, не первый раз я это делаю. Ещё до магазина я расписывалась за него на извещениях и документах. Похвастаюсь сомнительным талантом: подпись Вадика и мою не различить. Не знаю, может, экспертиза на это способна, но не глаз простого человека. Два года назад нотариус, провернувший со мной эту аферу, скончался от сердечного приступа. Так что свидетелей мошенничества почти не осталось. Почти – это его секретарша. Она на пенсии по состоянию здоровья. Но и это не беда. Недавно я случайно встретила её в городе. Мило побеседовали. Бабулька даже не вспомнила меня. И тут спонтанно, мне пришла идея, а что если внушить ей ложную память. Я, смеясь, рассказала пенсионерке, как мы с ней пили чай с конфетами, а мой муж Вадим оформлял генеральную доверенность на меня в кабинете Альберта Антоныча. Фотографию мужа я ей, конечно, показала. Я ношу фото Вадика и детей в своём кошельке. Если её вызовут на допрос, как свидетеля, то эта бабка расскажет только то, что я ей говорила, и опознает мужа по фото. С этой стороны мой фланг прикрыт надёжно, ведь на всех документах подпись мужа и свидетельница. Это по магазину.
Вторая причина, почему я не бросаю неверного супруга намного серьёзнее. Я использую его фуры для перевозки дорогого антиквариата, который считался бы республиканским национальным достоянием. Копари приносят такие находки, что на витрине с ценником их не поставишь. Их можно только продать на чёрном рынке. Несколько раз фуры перевозили спрятанное в них оружие времён ВОВ. Об этом я даже сама не хочу вспоминать. Слишком опасно. Я организовала транспорт, а Таран заинтересованного человечка и товар. Схема проста. Фура моего мужа отправляется в РФ за медицинским оборудованием для домашнего использования или медикаментами уже со спрятанным в ней грузом, переезжает границу и останавливается в указанном месте, где фуру уже ждут. Водитель работает на Тарана и получает свой процент за каждую такую поездку. И здесь я тоже прикрыта. Фура принадлежит мужу, подписи его. Меня нет ни на одном документе, но нет ни одной сделки без меня. Я в тени. Если каким-то образом до внутренних органов обоих стран дойдёт инфа про этот нелегальный трафик антиквариата или привета из ВОВ, то за жопу схватят Вадика, потом Тарана и только потом дойдут до меня. И то все улики косвенные. К делу их не пришьёшь. Это если до меня успеют добраться. Но я же не дура, сидеть ровно на попе и ждать, когда за мной придут бравые парни из милиции. На этот случай у меня
Как видите, Я всё просчитала. Похвалить только некому за такую преступную гениальность. Сам Мориарти позавидует. Итак, что мне ответить Ежи? Ничего. Я ему просто скажу:
– Ежи, друг мой, между нами давно ничего нет, – и заметьте, я не лгу польскому поклоннику. – У Вадима своя жизнь, у меня своя. Я просто не хотела встречаться с ним сегодня.
Пан Кашинский понимающе кивнул и снова поднёс мою ладонь к своим губам.
– Значит, я могу надеяться на большее, чем просто дружба? – с такой же надёжной в голосе, как и в словах, спросил Ежи.
– Ежи, милый Ежи, – пытаюсь ответить, не обидев влюблённого пана, и сама понимаю, что уже обижаю его. Он смотрит на меня, как на строгого судью в ожидании сурового приговора. – Ты хороший друг и я не хочу потерять тебя. Твоя дружба для меня бесценна, чтобы испортить её. Ты понимаешь меня, Ежи?
О чём я спрашиваю? Понимает ли он, что не подходит мне в любовники? Надо бы сразу сказать нет и не соглашаться на ужин. А так я дала ему надежду, а теперь забираю её. Я могу быть жестока, только с Ежи мне не по себе от своей же жестокости.
– Понимаю, – качает он головой, – чего тут непонятного, Ольга.
Обиделся.
– Ежи, ты идеальный мужчина, – поднимаю его самооценку. – Милый Ежи, обрати свой взор на Надюшу. Девочка совсем извелась вся по тебе.
Лёгкая улыбка чуть касается его губ.
– Ольга, ты звезда, до которой мечтаешь дотянуться хотя бы кончиками пальцев, а Надя – цветок, который можно сорвать в любой момент, – печально говорит пан Кашинский.
Из ресторана я уехала на такси одна. Мне жаль Ежи, но я не хочу цветок, мне нужна яркая звезда. Звезда, которая опалит своим огнём.
ГЛАВА 13.
Весь день в антикварном магазине было многолюдно. Прям напасть из туристов. Только к вечеру народа поубавилось, и ко мне забежала Надя, сияющая от радости.
– Ольга Владимировна, можно я сегодня уйду пораньше? – спрашивает она, краснея как школьница.
– Можно, – улыбаюсь я, поняв, что у девочки явно намечается свидание.
– Ежи Влацлович попросил город показать, – смущённо говорит Надя, осторожно просматривая на меня, будто ждёт моего разрешения или одобрения.
Ах, хитрый Ежи! Города он не знает! Придумал пан, как сорвать цветочек. Он Витебск знает так же хорошо, как и Варшаву. В своё время учился здесь в медицинском на хирурга. Образование, полученное в СССР, Ежи применяет на практике в собственной клинике. Его, кстати, как одного из лучших кардиологов приглашают во все ведущие европейские больницы, но он всё равно предпочитает Варшаву другим городам. Истинный патриот Польши.
– Конечно, Наденька, покажи гостю город, – киваю я ей и уже с трудом сдерживаю смех, представляя, как экскурсия Ежи по достопримечательностям Витебска потиху дойдёт до гостиницы «Ветразь», где и будет конечный маршрут.
Получив моё, можно сказать, благословение, Надя чуть ли не захлопала в ладоши от радости и выскочила из кабинета. Я бросила на неё довольный взгляд. Для Нади ещё всё только начинается.
Ежи обходительный и достойный кавалер. Он никогда не позволит себе обидеть девушку. Насколько я знаю: даже мимолётные увлечения у поляка проходили без последствий для его увлечений. Но, почему-то, мне очень хочется, чтобы у польского пана и Нади всё срослось. Надежду мне придал, вспомненный вчерашний ужин. Пан Кашинский намекал: устал от одиночества и хочет серьёзных отношений. Так что у Нади есть все шансы заполучить галантного поляка в женихи. Чего я ей искренне желаю.