Право на эшафот
Шрифт:
— Простите сеньор, я вас не поняла. Вы сейчас о чём?
— Хорошая попытка, Катарина.
Он улыбнулся так, словно я сказала что-то очень приятное для его мужского самолюбия. Да и вообще, со стороны мы наверняка выглядели как воркующая парочка, если не влюблённых, то на пути к этому самому светлому чувству. Вон как на меня зло уставилась Эрнандес. А ведь она наверняка караулит Диего, но в отсутствии Сиятельного согласна и на наследного принца. Или ненаследного? Разбираться в сложностях теофренийского наследования престола
— Я сейчас о том, что никакой Катарины Кинтеро не существует. Во всяком случае по адресу, указанному вами при поступлении. А в вашей ауре есть следы изменения внешности. Да слабые, да нужно знать, куда смотреть. Но я знаю и вижу. Итак?
— Итак что? — спросила я, судорожно придумывая подходящую легенду.
Однако, сколько достоинств нашлось у принца! Нет ли среди них ещё возможности определять, не врёт ли собеседник? Будем исходить из худшего варианта. Тогда нужно говорить правду, но так, чтобы понять её можно было по-разному.
— Итак, кто вы такая сеньорита, и что тут делаете?
Рауль был сама доброжелательность, но я не обманывалась: хватка у него была бульдожья, не вырвусь даже с применением магии. Магии, которую я изучаю не так давно и которую Рауль знает настолько хорошо, что может даже преподавать.
— У меня проблема с опекуном, — ограничилась я полуправдой. — Зелье призвано не столько изменять внешность, сколько ауру, чтобы меня было невозможно найти поиском. Сюда я приехала учиться. И только за этим. Я удовлетворила ваше любопытство, Рауль? Надеюсь, вы не подрабатываете частным образом в розыске, возвращая в семьи сбежавших наследниц? Раз уж с троном пролетаете…
Последнее точно было лишним, но я выпалила раньше, чем подумала. Но запугивать меня — не самый хороший вариант, я злюсь и не иду на поводу у шантажистов.
— В моём шатком положении любой доход имеет значение, — усмехнулся он. — Даже разовый. Сколько предлагают за возврат вас в лоно семьи?
— Понятия не имею, — отрезала я. — Не интересовалась. Предлагаете разделить? Вы меня возвращаете, получаете деньги, потом выкрадываете, деньги мы делим. И так по кругу, пока вы не перестанете беспокоиться за свой доход.
Он рассмеялся.
— А ваша семья не разорится, Катарина?
— Такая мелочь её не разорит точно. И потом, я единственная наследница, и если мы будем с вами делить доход, то в самом плохом случае я не разорюсь, а лишь ополовиню наследство.
— Что-то мне не верится, — прищурился он. — Имея такие доходы, вы ищете в университете жениха.
— Да с чего вы это взяли? — чуть не взвыла я от незаслуженного оскорбления. — Ваш Альварес сам ко мне прилип, как банный лист к… Неважно, к чему. Главное — он прилип сам и я его никак не могу отлепить.
— А зачем вам в таком случае зелье, улучшающее
Он процитировал с тоном и видом заправского законника, словно предупреждал мошенницу, только и ждущую случая кого-нибудь обмануть. От несправедливого обвинения я чуть ли не задымилась.
— Да будет вам известно, что зелье, которое я принимаю, внешность уродует, так что под ваш эдикт я не попадаю. Мой супруг не будет разочарован моей внешностью. Но сюда я приехала не искать мужа: если бы я захотела, была бы уже замужем.
Посмотрела я с вызовом, но он ничуть не расстроился моим отпором, более того, в глубине его серых глаз затанцевали смешинки. Внезапно подумалось, что прибавь ему Сиятельности — и он точно заткнёт за пояс Теодоро. Мысли были столь странные и несвоевременные, что я не сразу поняла, что он говорит.
— Герцогиня Эрилейская, если не ошибаюсь?
— Что?
— Я говорю, что вы герцогиня Эрилейская из Муриции.
— С чего вы взяли? — Я старалась не смотреть ему в глаза, получалось плохо. — Как вам только в голову пришла этакая глупость?
— Элементарно, дорогая Катарина… Или как вас называть?
— Называйте Катариной, я имею право на это имя.
— В списке ваших имён его нет.
Да, да, я помню: Эстефания Маргарита Эсперанса Эмилия Клаудиа Исабель Лурдес Асунсьон Росарио. Там можно было спрятать ещё с десяток имён, и никто не заметил бы — всё равно они не используются нигде, кроме как на официальном титуловании. Да и там несоответствие если кто заметит, так только носитель имени. Если, конечно, он сам этот список выучил.
— Я не знаю, что вы там себе надумали, но я имею право на имя Катарины, — холодно сказала я.
Потому что Катарина и Екатерина — по сути, имя одно, а я столько лет прожила под ним. Но в глазах держащего меня под руку сеньора не появилось ни малейшего сомнения.
— Весьма неосторожно для Сиятельной приезжать в Теофрению инкогнито, — тем временем продолжал Рауль, улыбаясь так безоблачно, что не будь мысли студенток заняты приехавшим Сиятельным — стала бы я сразу злейшим врагом женской части университета, как покусившаяся на главного жениха даже не университета — страны.
— Да с чего вы взяли, Рауль, что я Сиятельная? — взорвалась я.
— Да это же элементарно, дорогая Катарина. Вы принимаете зелье, которое скрывает Сиятельность, — только оно даёт эффект ухудшения внешности при одновременном изменении ауры. В Муриции вовсю идут поиски пропавшей герцогини Эрилейской, по портретам — выдающейся красоты донья, между прочим, так что мне даже любопытно посмотреть на вас, когда вы будете не под влиянием зелья. Кроме того, корпус Сиятельных настроен на кого-то, находящегося в университете.