Правитель

Негатин Игорь

— Спасибо…

— Удачи тебе, магистр.

— А вы… Вам не кажется, что пришло время вернуться? — спросил я.

— Серж, мы уже говорили про это. Увы, но нас осталось слишком мало. Во всем Вархэсе не наберется и трехсот гномов. Из них лишь треть может носить оружие. Мы так долго ждали, что уже проиграли свои битвы.

— Вы здесь погибнете, — покачал я головой.

— Кто знает… Но мы умрем здесь.

— Вы так и не смогли простить своих соплеменников?

— Они умерли для меня, когда в памяти Асперанорра умер клан Инвара Брунга.

— Но ваши соплеменники ждали этого часа. Они служили норрам и ждали.

— Они

слишком долго ждали…

— Но разве для вас умерли просторы северных земель?

— Да…

— Земли, где вы жили испокон веков?!

— Прости, северянин… Нам нет места на северных землях.

— Земли хватит всем, — вздохнул я.

— Я уже ответил тебе, северянин, — твердо сказал старик.

— Мы очень благодарны вам за помощь и знания, которые нам передали, но… — начал я и замолчал.

— Что ты хотел добавить, Серж?

— Мне кажется, что вы забыли, зачем ушли в Вархэс. Инвар Медведь, будь он жив, так легко не сдался бы. Он вернулся бы и продолжил битву. Пусть и последнюю. Он знал, ради чего стоит жить. Как и те, кто вернулся в Асперанорр, ожидая нашего возвращения. Они дождались. Вы — нет.

— Прощай, северянин, — сказал старик и поджал губы.

— Прощайте, гномы… Гномы Вархэса.

Я повернулся и начал нагонять Олега, идущего по тропе за Лорри и Хартом.

— Стой, северянин!

— Что случилось?

— Ты обвиняешь нас в том, что мы не следуем за тобой, как шли наши предки?

— Никого не обвиняю, — покачал я головой. — Просто говорю о том, что вижу. Каждый сам выбирает свою дорогу в этом мире. Дорогу и цели, за которые готов сражаться.

— Как и твои собратья, которые живут здесь, в Вархэсе? — усмехнулся старый гном. — Их ты тоже не будешь обвинять?

— Мои собратья?!

— Да.

— Этого не может быть!

— Если тебе интересно, то навести кузнеца в Варрагьюре. Думаю, что ты найдешь с ним общий язык. А теперь — прощай!

— Прощай…

12

Варрагьюр оказался немаленьким городом. Примерно раза в два меньше, чем Сьерра, но жителей в нем насчитывалось в полтора раза больше. В этих местах большие семьи, и живут, как правило, целыми родами. Под одной крышей мирно уживаются несколько семей, а уж количество чумазой ребятни на улицах вообще зашкаливает.

Гномы и Олег Сенчин укрылись в небольшой пещере, расположенной неподалеку от города. Им было нежелательно появляться здесь. Олегу — потому что он беглый раб, известный своим упрямым нравом, а гномам… Просто потому, что они гномы. Не жаловали гномий народ в этих землях.

Пока мы добирались до города, я никак не мог отделаться от мысли о человеке, про которого упомянул старый гном. Неужели и правда здесь живет кто-то из наших землян, чудом провалившихся в этот мир? И как он выжил? Почему появился здесь, в Вархэсе? Неужели никто ему не рассказал древнюю легенду, которую в Асперанорре знает любой ребенок?

В город я вошел на закате, перед закрытием городских ворот. У ворот толпились опоздавшие купцы, прибывшие из окрестных деревень, разбросанных по всему острову. Они шли в сопровождении длинных верениц ослов, нагруженных тяжелыми вьюками и корзинами. Один из торговцев уже ругался с начальником городской стражи и каким-то толстяком, похожим на сборщика налогов. Певучий южный говор переливался руладами сочной брани и походил на странную песню.

Просто теноры из миланского Ла Скала, а не жители Вархэса. Пока они ругались, проклиная и понося друг друга, один из стражников лениво посмотрел на меня, пихнул кулаком мешок с припасами и кивнул в сторону ворот — мол, проходи давай, не задерживайся.

Я прошел сквозь сумрак, создаваемый тенями надвратных башен, и оказался на широкой улице, ведущей в сторону пристани. Истертые камни мостовой покрывали мелкий песок, принесенный с пустоши, пучки соломы и лошадиный навоз. Несмотря на поздний час, людей на улицах попадалось приличное количество. Горожане и приезжие — пестрая и чуждая толпа. Опасная толпа.

Как и следовало ожидать, заблудился. Свернул на какую-то узкую улочку, и она привела меня к берегу. Я даже поначалу не понял, что вот он — берег. Камни мостовых сменились жидкой грязью, а потом под ногами гулко застучал широкий деревянный настил. Показались какие-то хибары, между которыми блеснула вода. Город на воде? Как оказалось, не весь. В этих домах на сваях селилась городская беднота. Затон, превратившийся в трущобы.

О причудах и тонкостях местного налогообложения я узнал позже. Выяснилось, что эти жители не платят налога на землю, но тем не менее считаются свободными гражданами и горожанами. Сомнительное достоинство, если честно, но им лучше знать — где и как жить.

Поплутав еще немного, я наконец выбрался обратно на берег и добрался до портового района. По веселым и хмельным крикам нашел таверну, где снял каморку на чердаке. Вместо ужина принесли кусок соленой рыбы, ржаную лепешку и кувшин с реттом. Негусто. Высохший слуга стрельнул глазами в сторону моего мешка и, стуча башмаками по лестнице, удалился вниз.

Ночь, на удивление, прошла спокойно. Никто не рвался ко мне в комнату, чтобы ограбить или зарезать. Хаугри был прав — на дюнков смотрели как на блаженных и не трогали. В общем, я неплохо отдохнул. Если не считать пьяных криков в торговом зале, которые утихли только на рассвете. Уже засыпая, слышал, как грохочет бас хозяина, выпроваживающего припозднившихся гуляк. Судя по грохоту и площадной ругани, их просто вышвырнули вон.

Город… Обычный, ничем не примечательный город. Разве что сильнее чувствовалась разница между богатыми и бедными. Эту разницу можно было увидеть во всем — в одежде, в зданиях, в качестве товара, выложенного на прилавках уличных торговцев. Ну и невольники, конечно. Украшенные цепями и ошейниками, они встречались на улицах почти повсеместно. Длинные вереницы живого товара струились по улицам города, будто ручьи весной. Я даже удивился такому количеству, пока не понял, что рабов гонят на базар. Причем выглядело это так обыденно, словно какой-нибудь зеленщик толкал тележку со свежей зеленью, собранной на своем огороде.

Люди превратились в товар. Знаете, что удивило? Нет, не рабская покорность, о которой так любят писать в книгах. В глазах этих людей, звеневших цепями по улицам Варрагьюра, жила обычная скука. Отмой их, наряди в деловые костюмы, и мы увидели бы обычных людей, которыми полон наш мир. Разве что без цепей. Хотя… цепи бывают разными.

Нужную мне кузницу я нашел без особых проблем. Дом кузнеца стоял среди домов других ремесленников и ничем не отличался от соседских. Обычная кузница, обычная лавка. Если не знать, что она принадлежит одному из наших.