Правило крысолова

Васина Нина Степановна

– А мой отец… – Я изо всех сил пытаюсь не выглядеть слабоумной.

– А твой отец был вторым мужем Ханны! Он бросил тебя, твою мать и ушел к ней, когда она уже родила дочку, тебя! – Бабушка щелкает меня пальцем по носу.

– А первым…

– А первым ее мужем был Макс, мой племянник, сын Пита. Можно предположить, что Лора – его дочь. Хотя ты же знаешь Ханну…

– Осталось выяснить, представляет ли кто-нибудь третьего мужа тетушки Ханны, – вздыхаю я, – и можем идти наверх.

– Официально Ханна была замужем трижды, потому что отец Аркадий, царство ему небесное, отказался ее венчать второй раз с собственным кузеном

и к тому же – родным братом предыдущего мужа.

– То есть, – радуюсь я своей сообразительности, – с Рудольфом, вторым сыном Пита, твоим племянником и родным братом ее первого мужа!

– Аминь, – машет рукой бабушка. – И они провели пару лет в грехе. Пока ей не попался следующий счастливый семьянин – Латов. К тому времени все родственники мужского пола внутри семьи были ею использованы и она начала оглядываться в поисках свежих кандидатов.

– Моя мать с отцом, вторым мужем Ханны, – начинаю я загибать пальцы, – мой дядюшка Макс, первый муж Ханны, первая жена Макса, первая жена Латова, это все?

– Питер, с утра накачивающийся спиртным, – загнула бабушка мой следующий палец, – его жена, мать Макса, и инспектор Ладушкин.

– А он не…

– Он настоял на своем присутствии, объясняя это профессиональной необходимостью, раз уж мы решили собраться все вместе.

– Кто пригласил первых жен?

– Никто не приглашал. Ладушкин обзвонил их в интересах следствия. Он усердно ищет убийцу.

Я иду за бабушкой наверх, рискуя в любой момент свалиться с лестницы, потому что с трудом справляюсь с огромными меховыми шлепанцами. Я думаю, сколько пар этих самых шлепанцев затаилось в доме? Мы входим в гостиную, и тут обнаруживается, что среди весьма торжественно одетых моих родственников и родственников моих родственников я одна – в халате и шлепанцах. Инспектор Ладушкин, правда, в джемпере, но из ворота выглядывает галстук под белым воротником рубашки.

– Она упала в лужу возле бочки, – быстро разъясняет бабушка, толкает меня к свободному креслу и на секунду задумывается. – Если вы еще не перезнакомились, то это – жена Макса, Марина, – подходит она к маленькой испуганной женщине у окна. – Это инспектор Коля из отдела убийств. Это – жена Пита, твоя двоюродная бабушка, кстати, – обращается она ко мне и пожимает плечами, – если я правильно понимаю. Так и не смогла запомнить, кто есть деверь, кто – сноха.

Высокая чопорная старуха смотрит сначала на мои ноги. Обнаружив шлепанцы, она переводит взгляд на ноги своего мужа. Убедившись, что у Пита – такие же, брезгливо дергает верхней губой и сообщает:

– Бывшая. Бывшая жена Пита. Мы разведены. – Подумав, добавляет: – Ксения.

И многозначительно смотрит на инспектора Ладушкина, коснувшись дужки модных очков.

– Ты не ушиблась?! – взвизгивает моя мать. – Почему ты всегда падаешь, как можно быть такой неосторожной?!

– Заткнись, Мария, – спокойно говорит бабушка и продолжает: – Эту женщину я не знаю, но она сказала, что была женой Латова.

В наступившей тишине я пытаюсь вспомнить, как выглядела тетушка Ханна. Я пытаюсь поставить ее рядом с бывшей женой ее четвертого мужа и страшно удивляюсь. Потому что, по моим меркам, тонкая изящная блондинка с насмешливым взглядом огромных серых глаз, со вкусом одетая, при полном отсутствии косметики и лака на ухоженных ногтях, не идет ни в какое сравнение с Ханной. Ханна была… Ладно, даже если отстраниться от невыносимого магнетизма и выпасть

из вихря жизни, в который она тебя засасывала, стоило только приблизиться к ней на расстояние двух метров. Если попытаться представить ее без ярко-вишневой губной помады, вечно распущенных спутанных темных волос, ее цыганских многоярусных юбок и топиков в обтяжку, едва не лопающихся на пышной груди. Если даже оттереть ее лицо, прилично одеть и причесать, она, по моим меркам, не соперница этой изящной гордой пантере, жене Латова.

– Лада, – кивает женщина и чуть улыбается, оценив мой восхищенный взгляд.

Я подтягиваю под себя ступни в меховых шлепанцах, краснею и не нахожу ничего умнее, как переключиться на моих родителей, выбравших максимальное расстояние между собой: мама – у окна рядом с Мариной, отец стоит у двери возле кресла Пита.

– Привет, па. – Я поднимаю руку и шевелю в воздухе пальцами.

Он смотрит сквозь меня и нервно заявляет:

– Но кто-то же убил Ханну! Кстати, как ее убили? – Он поворачивается и смотрит на спокойного Ладушкина. – Вскрытие проведено? Что говорят специалисты?

– Прошу всех к столу. – Бабушка кивает Питу, тот встает и, шаркая, идет на кухню.

– Инга, – поворачивается ко мне бабушка, пока все шумят подвигаемыми стульями. – Принеси еще две чашки.

Я встаю и, шаркая, иду за Питом.

– Сколько лет твоей жене? – спрашиваю я, помогая ему раскладывать на блюде куски пирога.

– Она старше меня на три года. Была, – хмыкнув, добавляет он.

– Как это – была?

– Всегда выглядела старше меня, а теперь – моложе.

– Пит, ты отлично выглядишь.

– Но она выглядит моложе.

– Зачем она пришла?

– Эту чашку не бери. Таких только две, мы с Золей по утрам из них пьем чай.

– А есть еще чашки?

– Возьми кружки. – Пит задумывается и говорит невпопад: – Она очень любила Ханну. Сейчас сама увидишь.

Я ничего не понимаю.

Ксения отказалась сесть за стол, она присела на подоконник и закурила.

– Не кури, я не люблю дыма, – тихо заметила бабушка.

– Плевала я на тебя, – тихо ответила Ксения.

– Ксюша, не бузи в моем доме! – нахмурил брови дедушка.

– Вы знаете, – тут же нервно вступила Марина, бывшая жена Макса, – я не пойду на похороны, я даже рада, что мы здесь все собрались, а про смерть говорить не надо! То есть, я хотела сказать, мы же все – одна семья, что бы ни случилось, да? Мы должны решать проблемы вместе.

– У тебя проблемы? – поинтересовалась Ксения, выпуская дым.

– Ну, – замялась Марина, – у всех у нас сейчас проблемы в связи с этим…

– Так отчего умерла Ханна? – спросил мой отец с полным ртом.

– Ей отрезали голову, – сообщила мама и захихикала. – Твоей второй жене отрезали голову. Ее пришлось опознавать по особым приметам, сестричка осталась совсем без головы!

– Мария! – Отец укоризненно посмотрел на маму. – Как ты можешь!

– Ну ты же спрашивал, хотел знать, я тебе ответила. Кушай дальше. Попробуй печенье. Помнишь тещино печенье?!

Так, сейчас начнется.

– Мария, выйди со своим бывшим мужем на кухню, – спокойно предложила бабушка. – Ножи с деревянными ручками недавно заточены. Там и поговорите.

– Вы когда-нибудь дождетесь неприятностей! – погрозил бабушке папа. – Эти ваши намеки о ножах, о яде в подвале, о старом колодце, вы дождетесь, ваша доченька преподнесет вам большой сюрприз!