Правило крысолова
Шрифт:
– А вы не думаете, что неудачи последних дней, сотрясение, смещение, ушиб ноги, шишка на лбу – в общем, все это повредило вам рассудок?
– Ну что вы, Инга Викторовна, мой рассудок от всего этого пришел в состояние напряженного анализа! Хотите, поделюсь с вами результатами этого самого анализа?
– Не знаю даже, как сказать, но пока вы меня только утомляете необоснованными бредовыми фантазиями.
– А у меня есть факты! – Ладушкин достает из портфеля ксерокопии и раскладывает на столике.
– На немецком?
– Да. Это статьи из газет. Очень любопытно!
– Коля, давай покороче, через полчаса я выхожу.
– Нет уж, Инга Викторовна, это вы напрягите свои мозговые извилины! Я вам говорю – пристрелил! Добил то есть!
– Ну и что? – Я честно ничего не понимаю. – При чем здесь деньги и моя тетя Ханна?
– Вы что, не представляете себе маниакальную аккуратность и педантизм немцев во всем, что касается профессиональных обязанностей? – От возмущения Ладушкин схватил меня за руку и притянул к себе. – Он, офицер из девятки, не арестовал раненого лидера террористов, не вылечил, чтобы допросить и устроить потом показательный суд, а добил его!!
– Ну и что? – Я дергаю рукой.
– А то, что все счета Фракции КА оказались пустыми! А денег там было достаточно, спонсоров у этой самой КА было немерено! Спрятал ваш легендарный дядя денежки. Снял или перевел!
– И вы думаете, что тетя Ханна знала, где деньги?
– От сорока до пятидесяти миллионов, – отпускает мою руку Ладушкин, откидывается на сиденье и уточняет, – немецких марок.
– И вы думаете, что я сейчас еду за этими самыми деньгами?
– За деньгами или за информацией о них.
– В дом отдыха «Овечкино», что на болотах под Неклюдовым? – уточняю я.
– А зачем вам еще туда тащиться? – не сдается Ладушкин.
– Минуточку, что там написано про Зебельхера? – Я показываю в листки.
– Да ничего там не написано. Это я по дружбе узнал у одного служаки из конторы имя офицера, застрелившего тогда раненого Грэмса в метро. Он еще пристрелил и женщину, напарницу Грэмса.
– Ее фамилия – Хогефельд. – Я смотрю на Ладушкина пристально, но его оптимизм непробиваем.
– А я что говорю! Ты же сама опознала ее сестру – Анну! – Инспектор опять перешел на «ты». – Теперь прикинь, зачем к нам сюда приезжать одновременно и Зебельхеру, и сестре террористки, убитой этим самым Зебелемхером?
– Ты думаешь, что за деньгами?
– Здесь написано, что деньги Фракции исчезли. Или были переведены на другие анонимные счета, или сняты и спрятаны. Допустим, я маньяк с тяжелыми последствиями сотрясения мозга. Допустим, этот Зебельхер приехал ловить сестру убитой им террористки, но она-то! Она?! Зачем она приехала, зачем пошла в квартиру твоей тетушки?! Что она искала? Ты вот только дурака из меня не делай, ладно?
Похоже, Коля устал. Дышит тяжело, оттягивает гипсовый воротник и осторожно промокает салфеткой вспотевшую багровую шишку на лбу.
– Ты по датам посмотри. Я все проверил. Ханна приехала в Германию устроить любовную
– Совпадение, – пожимаю я плечами.
– Именно, что конкретное совпадение по числам этих событий и ее пребывания там!
– Ладно. Если ты такой умный и сообразительный, расскажи, при чем здесь засушенный палец?
– Тут я пока пробуксовываю, – сознался Ладушкин, допивая свой чай и засыпая в рот полпакета арахиса. Поскольку после этого он некоторое время не мог говорить, потому что усиленно жевал, я попыталась объяснить свою точку зрения на происходящее.
– Плевать мне на деньги. Плевать мне на террористов. На Зебельхера, на ФСБ и на тебя, Коля Ладушкин. У меня дело в Овечкине, я его сделаю, потому что обещала бабушке. Ханну с мужем мог убить кто угодно – ревнивая жена одного из ее любовников, или несколько ревнивых жен сразу, бывшая жена Латова, сестра Бригит Анна в отместку за расцарапанную физиономию, мой дядя Макс, чтобы забрать себе дочь и привести мир хотя бы в относительное равновесие, моя мама в припадке ненависти, мой отец от любовной тоски, маньяк в лесу, поджидающий автомобильные парочки, да кто угодно!
– А как насчет тебя, Инга Викторовна? – приторным голосом поинтересовался Коля Ладушкин.
– Я не могла убить. Я не воин. Я, конечно, могу убить случайно, по необходимости при самообороне, да и то только предметом, имеющим отношение к хранительницам очага. Согласись, отрезание голов совершенно спокойно сидящим в машине людям не назовешь самообороной. Зачем это мне?
– Неполная семья, страдания матери, подростковый максимализм и страховка!
– Какая страховка?
– Жизнь Латова была застрахована на десять тысяч долларов.
– Ну что ты, Коля, все про деньги да про деньги? Добавь хоть какое-то разнообразие в свои ненормальные вымыслы. Кстати, бывшая жена Латова могла знать про деньги.
– Но страховку получат дети или их опекун! Латова с дочерьми и ты!
– Скучно, Коля. Давай, как в стандартном детективе, разложим все по полочкам.
– Да я вот тут уже все набросал на начальном этапе следствия. – Ладушкин подвигает ко мне листок. – Отсутствующие головы и кисти рук – это делают для затруднения опознания тел. Так… что там у меня дальше… Беспорядочные связи Латовой, но тогда бессмысленна смерть Латова. Если предположить, что убить хотели именно Латова, а жену за компанию, то страховка выходит на первый план. Если хотели убить Ханну, а Латов попал случайно, то на первый план выходят деньги Фракции КА.