Правило крысолова
Шрифт:
– А вы тут работаете? – не унимается похоронщик с молодыми усиками, кивая на вывеску у дверей.
– Нет. Иду на допрос.
– А вы когда сегодня кончаете? – спрашивает другой.
Я осмотрелась. Денек выдался ветреный. Над серыми зданиями и над деревьями, судорожно отряхивающими листья, набухает мокрой неопрятной простыней тяжелое небо. Осмотрев все внимательно по кругу, я возвратилась глазами к заинтересованным лицам похоронщиков и сказала, сравнивая два мужских приоткрытых рта:
– Я кончаю по субботам.
– Ага! – тут же бодро среагировал
Четыре…
– Садитесь. Имя?
– На повестке.
– Я умею читать. Отвечайте на вопрос. Имя?
– Написано на повестке.
Несколько секунд женщина по ту сторону стола смотрит на меня с исследовательским интересом. Она ухожена, хорошо одета, и о возрасте говорят только морщинистые веки и руки.
– Как вы себя чувствуете, Инга Викторовна? – бесстрастно интересуется Л.П. Чуйкова, если, конечно, это ее имя написано на двери.
– Поспать бы, – честно отвечаю я.
– А в общем? Галлюцинациями не страдаете? Голоса подозрительные не слышите?
Я честно качаю головой из стороны в сторону.
– Сколько вам полных лет?
– Двадцать три.
– Вот видите, вы умеете отвечать на вопросы. Давайте попробуем еще раз. Меня зовут Любовь Петровна Чуйкова, я следователь следственного отдела и на время болезни Ладушкина курирую некоторые его дела. Ваше имя?
– Написано на повестке.
Женщина улыбается. Я зеваю.
– Род занятий?
– Режиссер короткометражного кино.
– Ну уж сразу и режиссер. Вы же не закончили институт.
– Зато я закончила режиссерские курсы.
– Хорошо. Вы имеете незаконченное высшее образование, не замужем, не имеете постоянного места работы. Скажите, Ахинея – это ваше имя в Интернете?
– Меня зовут Инга.
– Ну наконец-то! – обрадовалась Л.П. Чуйкова. – А эта самая «Ахинея», которая предлагает на своем сайте «воплотить любую мечту в яркий и незабываемый образ», по предположению Ладушкина, либо вы, либо ваш напарник Ломов Т.Т. «Рекламные клипы, пилоты, раскрепощенные игры животных, ночные фантазии и дневные сны», я правильно все зачитала?
– Это просто реклама.
– Хорошо. Тогда расскажите в двух словах, что такое, например, ночные фантазии?
– Чьи? – тупо интересуюсь я.
– Все равно чьи. Любого человека, который заказал вам подобное. Что можно снять на тему «ночные фантазии» и потом воплотить в яркий и незабываемый образ? – подозрительно интересуется Чуйкова Л.П.
– Понимаете, это не очень удобно – вот так рассказывать о ночных фантазиях совершенно незнакомых людей.
– Здесь – удобно, – кивает Чуйкова Л.П. – Хотя бы один пример. А то вот тут у Ладушкина, который, вероятно, так и не добился от вас вразумительного объяснения, записано «Порно» и стоит жирный знак вопроса.
– Ладно, – соглашаюсь я. – Один пример.
– На закате? – уточняет Л.П.
– На закате.
– И что, получилось?
– По крайней мере, он купил то, что мы сделали, – киваю я. – Я сейчас вам расскажу этот ролик, хотя ужасно не люблю рассказывать кино. Я расскажу только для того, чтобы вы зачеркнули в бумагах это слово со знаком вопроса.
– Идет!
– У заказчика в квартире был аквариум с одной-единственной рыбкой – золотой вуалехвосткой. При нас он достал эту рыбку – просто опустил руку в воду, обхватил рыбку за толстое брюшко, вытащил из аквариума и поцеловал в беспрерывно разевающийся рот. Я пожалела, что не сняла этого. Мы тогда сняли только его босые ступни и руки. Но мой напарник купил в зоомагазине золотую вуалехвостку, и мы сняли на кухне все, что полагалось снять с рыбкой. Остальное Лом потом смонтировал при помощи компьютерных хитростей.
Судорогой рта я сдержала неуемную зевоту и закрыла глаза.
– Расскажите, что получилось.
– Вода, – монотонно говорю я, – прозрачная морская вода. Изнутри на камеру наплывает что-то огненно-красное, похожее на утонувший солнечный шар. Вода окрашивается красным золотом, диск подплывает все ближе и ближе. Человека, который опускает руку в воду, не видно, только крупные мужские ступни и рука, опускающаяся в воду. Рука обхватывает светящийся шар, достает его, и вот в ладони – золотая вуалехвостка. Другая рука мужчины приближается с небольшим перочинным ножом, разрезает вдоль брюшко живой рыбки… Извините, – я огляделась и поинтересовалась, – а что я тут делаю?
– Вы рассказываете мне короткометражный фильм, снятый по вашему сценарию и по заказу человека, пожелавшего иметь зрительное воплощение своих ночных фантазий.
– А зачем я это рассказываю? – Не справившись с накатившим головокружением, я сжимаю пальцами виски.
– Чтобы убедить меня, что ваши короткометражные фильмы не имеют под собой незаконного аспекта.
– А Лом зарезал на кухне рыбку.
– За это не привлекают к уголовной ответственности. А вот за изготовление порно привлекают.
– А, вспомнила. На чем мы остановились?
– Мы остановились на разрезанном перочинным ножом брюшке золотой рыбки.
– Спасибо. Короче, потом наш невидимый герой писает в это самое разрезанное брюшко. Внутренности рыбки вываливаются… Они свисают, рыбка продолжает судорожно дергаться, а он писает, писает… – Я зеваю. – Потом рука мужчины заправляет свесившиеся внутренности в брюшко, сжимает разрез, опускает руку с рыбкой под воду и отпускает ее. Рыбка, вильнув хвостом, уплывает, постепенно расплавляясь в воде. Все. Три минуты сорок две секунды.