Правила весны
Шрифт:
— Кузница с литейной всегда хорошо жили. Возьми в следующий перерыв моих ребят заниматься «вдохом-выдохом», а то я не умею, испортишь им еще чего-нибудь.
— Можно. Строй только сразу же после сигнала.
Из проходной выскочил Юрка. Он возбужден, вспотел и задыхается от бега.
— Юрка!
Не слышит, скачет через три ступеньки наверх к НШУ.
Перерыв
Юрка летит от НШУ с грохотом — искры брызжут из-под каблуков. Ноги соскальзывают со ступенек… По ступеням скользит и считает их — спина. И так до самой последней ступеньки. Вывалявшийся Юрка морщится и трет спину.
— Кто тебя так?
— Сам… Гром, где у нас кричат?
— Кто кричит?
Юрка не слушает, прется в литейную, там берет самодельный рупор, вставляет в отдушину вентиляции и передает:
— Слу-шай! Передают паровозники! Сейчас остановятся моторы, станки, все выходи во двор! Идем в депо! Сегодня пробный пробег нашего паровоза. Ура, ребята! Ура!
Надрывается в рупор Юрка.
Литейщики первыми подхватывают.
— Ура! Ура!
Ни с того ни с сего начинают качать Юрку. Трубы вентиляции приносят глухой шум из других цехов.
Во дворе кипение — второгодники и первогодники ловят третий год и качают. Ошалелый Шмот бьет в колокол.
Ворота разинули свою пасть.
— Строиться!
Но разве удержишь? — Вырвавшиеся бегут наперегонки к ремонтному заводу.
У депо стража из паровозников. В середину не пускают.
Жоржка влезает на погнутый котел и закатывает «речу». Его не слушают, стараются заглянуть в депо.
Заводской гудок густым басом ревет обед,
— Расступись! Выводят!
Из темной утробы депо вырастает глазастый, сверкающий свежей покраской, живой, дышащий паровоз. Он украшен зеленью, флажками, бумажными цветами.
— У — гу — у! — приветствует он собравшихся и останавливается. Ребята облепили паровоз со всех сторон. Лапают и гладят его начищенные масляные части.
— Эти краны я отливал.
— Это наша поковка,
— Мы с Колькой модель делали, а потом уж литейщики и токаря…
— Вон
Каждый ищет свою частицу в паровозе.
Грицка лазает под колесами с масленкой. Он еще раз просматривает и так засмотренные части. Грицка сегодня будет помогать машинисту вести паровоз.
Высыпали из мастерских производственники.
Семафор поднял руку. Путь свободен. Грицка карабкается на паровоз и дергает ручку свистка.
— У-гу-у-у! Всего хорошего-о-о!
Выплевывая пачки дыма и забрызгивая ребят свежим паром, паровоз махнул кулисами раз… два… колеса послушно завертелись…
Паровозники, вложив в старую песню новые слова, грянули ее и замахали с тендера кепками.
Снизу десятки кепок полетели вверх. В прискочку с выкриками ребята бегут за паровозом. А с него несется:
Машинист фабзайчонок И помощник фабзайчонок. Вся бригада фабзайчата, Развеселые ребята…Паровоз развивает скорость и скрывается за собственным дымом глотать километры пространства.
Ручейки нашего детства влились в бурную реку фабзавуча, через месяц вынесет нас в море жизни.
Через месяц нас выпускают на фабрики и заводы.
Республика получит коммунистов-ударников, мастеров, агитаторов, и, — (как ни жалко) в придачу несколько рвачей, прогульщиков и тихих мещан, процент брака твердый и здесь.
Нашу реку задерживали закостенелые шлюзы старинки. Наши воды прошли по загрязненному руслу. Мы много унесли ненужного с собой. Новые потоки будут чище.
Сейчас, захватив улицу, мы идем со своей постановкой на районную конференцию фабзавучей.
Мы очень шумны, в нас молодость — весна.
Нина с Бахниной забежали вперед. Они стоят у шеренги пахнущих тополей в новой улице и восторженно кричит:
— Смотрите, ребята, как надулись почки. Они сейчас лопнут и забрызгают нас соком…