Правила отбора
Шрифт:
С первым милиция худо-бедно, но справилась, хотя и не до конца — мы с Саней успели-таки просочиться сквозь жиденькие кордоны людей в форме и слились с подгоняемой ими массой болельщиков. Лёха и Костик сумели это сделать чуть раньше. Я видел, как они махали нам руками из движущейся толпы, а затем скрылись за бетонной стеной верхнего выхода.
Мы с Саней догнали их только на подтрибунной лестнице.
А потом нас всё-таки «заловили».
Возле ворот дежурили два десятка милиционеров и выдёргивали из толпы всех «подозрительных».
Спустя десяток-другой секунд нас затолкали в какую-то комнату, видимо, «опорный пункт» и, пригрозив, чтобы не смели ничего тут ломать, отправились выявлять других «хулиганов и дебоширов».
Вместе с нами товарищи в форме задержали и какую-то вызывающего вида девицу в фиолетовой куртке и с такого же цвета волосами, собранными в причёску «удар молнии».
— Вот, блин, как чувствовала, не надо на мясо идти! — сплюнула она на пол, когда милиционеры ушли.
— Э! А я тебя знаю. Ты из конюшни, — внезапно заметил Костик.
— И чё?!
— У тебя Марго погоняло.
— Не погоняло, а имя, — обиделась дама…
Это весьма содержательный разговор прервал скрип открываемой двери. В помещение вошёл капитан милиции.
— Вы кто такие? — обвёл он нас недоуменным взглядом.
Быстрее всех сориентировалась Марго:
— Да там милиция людей ногами пинает. Мы пришли заявление написать.
— Что?! — казалось, милиционера сейчас хватит кондратий. — А ну, вон отсюда! И чтобы духу от вас тут не было!
Его пожелание мы выполнили с максимально возможной скоростью. Уже через пару секунд нашего духа в опорном пункте действительно не осталось.
— Спасибо! — успел крикнуть Саня юркнувшей на боковую лестницу девушке.
— Не за что! — донеслось с галереи первого яруса.
Мы за Марго не пошли — направились к центральным воротам.
Так было и ближе, и безопаснее.
— Гляди! Скорая, — указал направо Шпанов.
Я развернулся.
Возле соседнего выхода действительно стояла «Скорая помощь».
Что там произошло, было не разглядеть — машину закрывали ряды оцепления.
Внутри у меня внезапно похолодело.
Неужели мой план провалился?!
Неужели кто-то погиб?
Ведь давки же не было…
Или была?..
Ответов на эти вопросы я получить не мог.
Мог только надеяться…
Глава 13
Пятница. 22 октября 1982 г.
Сидеть на скамейке было довольно холодно. Но я продолжал сидеть, словно от этого и вправду зависела чья-то жизнь. То же самое происходило в среду, на стадионе. Хотя тогда морозило больше, а сейчас всего минус два. Но всё равно — холодно. А на душе кошки скребут. Потому что — мог, но не сделал.
Вчера в «Вечёрке» вышла такая
Сколько погибло, никто точно не знал, но сходились в одном — всё из-за драки между фанатами, и если бы не побоище на трибунах, никто бы не пострадал…
Блажен, кто верует.
Дурак, кто пытается плыть против течения.
Но самое тяжкое — неизвестность. Где именно произошла давка, когда, отчего, кто виноват? Даже те, кто был на том матче, не могли ничего рассказать. Ни я, ни Саня, ни Лёха, ни Костик — ничего толком не видели и не знали, хотя и являлись — в глазах однокурсников — прямыми свидетелями.
И вот теперь — прямо ирония судьбы какая-то — я сижу на той же скамейке, на которой меня поджидали — сначала Лена, а потом Жанна — и думаю, какой же я, в сущности, идиот. Решил, что раз обладаю знанием будущего, то практически всемогущ, а в итоге… сперва пролюбил собственную судьбу, а затем и чужие…
— Здорово! Ты что здесь делаешь?
Я поднял глаза.
Передо мной стоял капитан Кривошапкин.
— Сижу.
— Почему не в бильярдной?
— Не хочется.
— А прошлый раз почему не пришёл?
— Учился, — пожал я плечами.
— А ну-ка… подвинься.
Кривошапкин поставил на землю портфель и уселся на лавочку рядом со мной.
— Давай. Рассказывай.
— О чём? — я, как мог, изобразил удивление, однако Павел на него не купился.
— О чём хочешь. Желательно, обо всём.
Я глубоко вздохнул.
Нет, от него не отделаешься, поэтому… может, и впрямь… всё рассказать…
— Понимаешь… я в среду был на футболе.
Кривошапкин молчал.
— Спартак-Хаарлем. Потом была драка, и я в ней участвовал…
Я покосился на Павла.
Тот с задумчивым видом смотрел куда-то вдаль.
— Нет. Не так. Я не просто участвовал. Я эту драку и начал.
Сказал и тоже умолк.
Кривошапкин отреагировал лишь секунд через двадцать.
— Забавно, — он вдруг поёжился и запахнул ворот плаща. — Я только вчера разговаривал со Смирновым. Как раз о том матче.
Я резко развернулся к Павлу.
— Сколько?!
— Что сколько? — не понял он.
— Сколько погибло?
Павел прикрыл глаза.
— Миша сказал, что четырнадцать. Но это было вчера. Сам Андропов в Склиф приезжал. Туда отвозили всех раненых, ночью умерли двое тяжёлых, врачи не ручались ещё за троих, так что общее количество могло возрасти до семнадцати. Точнее ни Ходырев, ни Смирнов не расскажут, расследование передали целиком в МВД, так что… сам понимаешь, — собеседник развёл руками.