Правила Лебядей
Шрифт:
Связаться с ними, Алена попыталась лишь раз. Когда, уже стриптизершей, узнав от знакомых о смерти матери, позвонила отцу.
И уже от него узнала, что не было у них собственных детей. Что Алену оставила в роддоме какая-то малолетняя потаскушка, а они пожалели. И о своем поступке, потом, жалели всю свою жизнь.
Он знает, кем она стала и, представляя себе, как их приемная дочь пойдет по рукам, а затем сопьется, отец заранее умывает руки.
– Ты мне не дочь, Алена. Я не хочу тебя больше знать!
Она
Алена молча пошла с ним в банк, сняла со счета все, что там было – три или четыре тысячи долларов, затем отдала отцу… дяде Коле и объявила:
– Все, мы в расчете. Я не хочу тебя больше знать.
Когда мужик не смог набить холодильник
Квартира была пустой и ужасающе голой.
Не обладая даже зачатками навыков по созданию уюта, Алена приобрела лишь самые необходимые вещи. Маленький холодильник, диван-кровать, кухонный стол, который шел в комплекте с четырьмя стульями, гладильную доску, утюг и кронштейн для одежды.
Теперь одна комната была похожа на раздевалку, а вторая пугала своей гулкой тишиной. Алена, отвыкшая за эти годы от тишины, вышла из ванной и пробежав до дивана, накрылась одеялом чуть ли не с головой.
Напряжение, скопившееся в ней за день, внезапно отыскало выход в слезах. Она отвыкла от этой жизни. Отвыкла общаться с кем-то при свете дня. Отвыкла работать, как нормальная женщина. Отвыкла от самих этих нормальных женщин…
Господи, как она оказалась здесь?
Вся телекомпания, конечно же, была в курсе, кто к ним придет. Старинные знакомые ждали; с испугом и любопытством. Когда Алена вошла, их ожидание, казалось, звенело в воздухе. Она напряглась, ощутив его и не понимая, что должна сделать. На горьком опыте зная, какое впечатление производит, она оделась как можно скромнее. Разочарованно выдохнув, мужчины разошлись по своим кабинетам. Их было, к слову, четыре. Директора, ответственного продюсера, гримерка и огромная комната с круглым столом в центре и узкими, похожими на школьные парты, вдоль стен.
Здесь размещались новостная и спортивная редакции, а гвалт стоял, как на птичьем рынке.
Когда, ознакомившись с историей предшественницы, Алена вместе с Афониным, облезлым, лысым, косноязычным типом обошла всю компанию, побывав в монтажной, операторской и гримерной, а также познакомилась с секретаршами, архиватором и координаторами, ей удалось ненадолго вырваться и пойти в курилку.
На «Даль-ТВ» она размещалась прямо на лестничной площадке и дымные тучи неподвижно висели над потолком.
Алене было грустно и гнусно. Как в новом детском саду: все вокруг чужое, унылое, незнакомое. Она когда-то все это знала,
Как они могут так жить? Как они могут спокойно и даже радостно общаться друг с другом, не замечая в каком ужасном месте работают? Сама она заметила все. И стертые ковры в приемной, и стоптанные пороги, и дрянной линолеум и компьютеры… Наверное, стояли тут с тех самых пор, когда Алена сама трудилась на телевидении.
Она не верила, что ей пришлось вернуться сюда. Причина была лишь одна: в Тайланде, куда она пыталась попасть, ей предложили зарплату в 400 долларов. Одиннадцать тысяч рублей. Она рассмеялась и отказалась. На телевидении можно было заработать примерно столько же и даже сиськи не обнажать.
Теперь она сомневалась, что поступила правильно.
В курилку ворвалось трое девушек плюс-минус ее возраста. Все они были одеты так же нелепо, как и она: поношенные футболки и джинсы, но выглядели хуже. Ни одна из них явно ни разу не ходила в салон.
Не обратив на новенькую внимания, компания расчирикалась о своем.
Одна из девушек, смазливая такая блондиночка, хвасталась, что приготовила завтрак из яйца, сухарика и ложки порошкового молока. Для своего мужчины, естественно. И он сказал ей, «какая же ты охуенная хозяйка».
Алена в ужасе приоткрыла рот. Будь у нее такой вот мужчина, она бы поджарила ему на завтрак два яйца! Его собственные.
«Если мужик не может набить холодильник, – размышляла она, кусая фильтр сигареты, – зачем ей такой мужик?! Боже, господи, не дай мне так полюбить!»
Она еще удивлялась, как низко летают порядочные женщины, когда Хозяюшка вдруг спросила:
– Кто-нибудь может одолжить до зарплаты? Мне нечем заплатить за квартиру.
Аленина челюсть выпала.
– Ты платишь за квартиру? – вырвалось у нее.
Вопрос завис над курильной площадкой. Возлег на облаках дыма, как название «Симпсонов». Воцарилась звенящая тишина. На миг все застыли. Затем, одна за другой, в Аленину сторону начали поворачиваться головы. В воздухе пахнуло грозой. Аленино альтер-Эго вспомнило предыдущие воплощения, смоляные факелы, заостренные вилы селянок и вопль:
«Бей ведьму!».
Алена нервно сглотнула.
– Мы-и-и вместе пла-а-атим, – прокатила на языке Хозяюшка и очень нехорошо наклонила голову. – Пятьдесят на пятьдесят.
Не дожидаясь, пока она нацелит рога и скребнет и копытом, Алена заставила себя говорить.
– А-а-а, вот как. Прости, я не так тебя поняла, – промямлила она неуклюже. – Я думала, он живет за твой счет.
Алена скорее позволила бы проткнуть себя вилами, чем жить с постоянным парнем и самой за себя платить. Но вслух сказать не осмелилась.