Правила игры

Бурко Денис Васильевич

"Массаж – это хорошо, я смогу подумать и попытаться вспомнить, что же произошло, и как я тут очутился" – опрометчиво решил я.

То, что делал со мной этот чернозадый коновал, массажем назвал бы только мазохист. Вы когда-нибудь попадали под гидравлический пресс? Уверяю, эффект тот же. Такими темпами он во мне что-нибудь сломает или раздавит. Похоже, здешние эскулапы проходили практику на военнопленных во время второй мировой и особым гуманизмом не отличались. Сомневаюсь, что это слово вообще было им ведомо.

Как только доктор Форман закончил свои манипуляции с моим телом и вышел за дверь, на пороге

палаты возникла моя "мать". Она уселась на табуретку подле моего ложа и принялась рассказывать как всё теперь будет хорошо. При этом она постоянно дергала подушку. Вот уж неугомонная курица. Воспринимать эту женщину моей матерью я категорически не мог. Разум вопил о несоответствии с действительностью, к которой я привык.

Я попытался отстраниться от болтовни женщины и сосредоточиться на воспоминаниях. Получалось не очень. Если болтовня меня особо не напрягала, то постоянные подергивания подушки сбивали с мысли. Кроме того каждый миг последних воспоминаний вызывал усиление головной боли, но всё же некоторого прогресса я достиг.

День шел за днем, а я всё еще оставался в больнице, не способный вернуться в Сармонтазар. Может это только мне так казалось, но меня ни на минуту не оставляли наедине с самим собой и старательно мешали вспомнить последние минуты пребывания в Сармонтазаре.

К концу недели процедуры и массаж дали первый положительный результат: моё тело начало реагировать на сигналы мозга, и я самостоятельно смог добраться до уборной. А еще я начал говорить и смог, наконец, пообщаться с окружающими.

После общения с Виктором Сергеевичем стало понятно, что меня, судя по всему, ограбили, при этом сильно ударив по голове. Тот удар вызвал частичную амнезию, но я всё же умудрился добраться до злосчастного экзамена, где меня и приложило дверью. Второй удар оказался критическим, и я впал в кому на целый год. Амнезия и провалы в памяти в том состоянии, что я находился, были вполне естественны и основным лечением, помимо физиотерапии, для меня является общение. Именно поэтому меня ни на минуту не оставляют наедине с самим собой.

Помимо того я выяснил, что мои родители довольно богаты и смогли определить меня в дорогую израильскую клинику, где я и находился всё это время.

День шел за днем, а я постепенно восстанавливался от коматозного состояния. Меня регулярно навещали мать с отцом, но девушка, похожая на полуэльфийку, так и не появилась более ни разу. Когда же я попытался выяснить, кто она такая, мне ответили полным недоумением. Никто и никогда не видел той девушки.

По ночам мне снилось шипение Силь, сквозь которое я с трудом мог разобрать одно единственное слово – вернись. Периодически у меня возникало ощущение, что правая рука горит в огне. Боль была невыносимой, но почему-то я скрыл эту информацию от врачей. Сам не знаю почему, но мне казалось, что врачам нельзя знать об этом.

Так прошел месяц. Постепенно я начал обвыкаться с окружающей меня реальностью, но при этом не прекращал попыток вспомнить последние минуты в Сармонтазаре. С огромным трудом, маленькими шажками продираясь сквозь собственную головную боль и барьеры внешних раздражителей, я смог восстановить картину битвы с Эффри.

Мы выскочили из лабиринта и наткнулись на стакха. Когда Ариэтти упала в обморок, то я сильно разозлился. В кровь плеснул адреналин,

и магия напитала моё хрупкое детское тело.

Выхватив молот, я ринулся на врага, но ярость совсем не застила мне глаза. Я прекрасно понимал, что моего мастерства владения оружием недостаточно для победы, но вместе с тем я заметил, что противник меня настолько недооценивает, что даже не соизволил поставить вокруг себя магические барьеры. Оно и понятно, ведь большинство щитов сковывают движения и не дают фехтовальщику в полной мере показать своё мастерство.

Сознание работало лучше любого компьютера. Я видел вероятности и просчитывал все действия соперника. Пробить эту идеальную защиту было невозможно. Единственным вариантом был магический удар, для которого требовалось больше пространства.

Фраза о трусости повелителя страха, брошенная в пылу боя, дала мне необходимые шансы – противник отступил на пару шагов. С моей руки слетел "Осиный рой", который должен был испепелить стакха, но у Эффри оказался туз в рукаве.

Я понял, что через миг проиграю неравную схватку и активировал "Ореховую скорлупу", пытаясь выиграть немного времени на оценку ситуации. В последний миг перед появлением каменной сферы повелитель страха успел поймать мой взгляд своими глазами. Потом я оказался в клинике.

Теперь я был уверен, что окружающая меня действительность лишь иллюзия, но не представлял, как из неё выбраться. Хотя, нет… я сам себе врал! Я прекрасно осознавал, что раз попал в этот пасторальный мир, похожий на реальность Земли, через коматозное состояние, то и вернуться в Сармонтазар смогу лишь впав в кому. Вот только признаваться себе в этом я совсем не желал.

Сознание боролось с самим собой и никак не могло определиться, какая же реальность настоящая. Вернуться в Сармонтазар, где я бог, но меня ждет битва с Эффри и, возможно, скоропостижная смерть? Или остаться в мире комфорта и уюта, прожив свою короткую человеческую жизнь в богатстве и роскоши?

Мыслями я вновь и вновь возвращался к той девушке, что посетила меня в первый день после комы. Кто она и почему никто её не помнит? Или она лишь плод моего больного воображения? Не находя ответов на свои вопросы я потребовал от врачей предоставить мне записи с камер наблюдения в день, когда я очнулся. Бесстрастная камера своим немигающим оком запечатлела каждую секунду того дня, но девушки не оказалось ни на одном кадре пленки.

Наверное, этот факт и стал основополагающим в моём решении вернуться в Сармонтазар. Смешно звучит, но за неимением пистолета я решил убить себя об стенку.

Единственное место, где я мог находиться без присутствия наблюдателей, был туалет. Зайдя в кабинку, я с размаху долбанулся лбом об кафельную стенку… и наступила темнота.

Глава 27. Правила игры.

На газоне перед поместьем Парадокса происходила настоящая баталия. Гном в одиночку воевал с наемниками-невидимками и доказывал, что титул одного из сильнейших архимагов Сармонтазара принадлежит ему по праву. За пять минут боя он смог отбить у наемников бессознательное тело Ариэтти. Теперь же под прикрытием множества магических барьеров он защищал свою ученицу и "Ореховую скорлупу", с Одиноном, запершимся в ней.