Правила игры
Шрифт:
– Сам ты Фигеель, – разозлился я, – ща как дам.
– Но…
– Запомни раз и навсегда – меня зовут Одинон, и никак иначе. Ты меня понял?
Только тут я заметил, что Парадокс смеется стоя неподалеку. Точнее не смеется, а просто бесстыдно ржет как лошадь. Представив всю картину со стороны, я разразился еще более диким хохотом. Еще бы. Только представить себе: пацан лет двенадцати стоит напротив плюшевой игрушки, которую явно собирали недоделанные полудурки-мутанты по своему образу и подобию, и заявляет, что бы эта самая игрушка называла его "Одинон и никак иначе".
Дождавшись, пока я вдоволь насмеюсь, скрилп
– Ладно, умник, пошли. А-то мне с тобой еще час возиться.
Несколько удивившись резкой смене настроения Скрилпа и его отношения ко мне, я все же проследовал за ним.
"Черт, что за бред" думал он смотря в зеркало, "дымящиеся тапки, эльфы, гномы, магия, стакхи, Гонзары, а я… я… Зараза, как же меня зовут-то? Не, ну не Одинон же в самом-то деле?.. О-ой-ё голова-то как раскалывается!" Выпив таблетку аспирина, запив его таблеткой цитрамона и на всякий случай еще и таблеткой анальгина, он вновь подошел к зеркалу. "Н-да, а по роже то не скажешь, что вчера… а, собственно, что вчера? Так, давай кА вспоминать сначала. С утра я пошел в универ, отслушал все причитающиеся лекции и потопал домой. Не, чего-то не сходится. Почему тогда я не помню своего имени? И почему голова трещит как при похмелье?"
– Пииииии-п, Пииииии-п, Пииииии-п, Пииииии-п, – подал голос мобильник.
Так ты на экзамен решил не приходить? – гласила SMS-ка.
"Сейчас 9:20. Экзамен в 9:45. А я все еще дома (!!!). Физик меня точно завалит." – с этой мыслью он подскочил, и начал носиться по квартире в поисках чистых носков.
Через полчаса он уже стоял перед дверью в лекционный зал.
– Эрнст Абдурахманович, можно войти?
Преподаватель физики – Эрнст Абдурахманович Калиостов – маленький вредный старик в жизни любил только три вещи – себя, физику и пунктуальность. Иногда он мог не заметить очередного глупого прозвища, но студент, который его произнес, или посмеялся с него, почему-то с неуклонной регулярностью забывал выучить физику. А если учил, то совершенно не то, что надо. На его лекциях все сидели столь тихо, что было слышно, как скрипят шариковые ручки по бумаге. Ну, а уж если студент, не дай бог, опаздывал – отчисление ему было гарантировано.
– О, молодой человек, кажется, ошибся аудиторией? – съехидничал преподаватель.
– Вовсе нет. У меня здесь экзамен.
– Да, что вы говорите? – наигранно изумился физик. По его маленькому личику расползлась пакостная улыбка, отчего куцая бороденка преподавателя еще больше растрепалась. – Ну, тогда выбирайте билет, – в протянутой руке Эрнста Абдурахмановича красовался целый… ОДИН билет.
– А как же право выбора?
– Пока вы спали, все билеты уже разобрали. Так, что берите, не стесняйтесь!
Одинон, а именно так он решил себя называть, пока не вспомнит настоящего имени, взял билет и побрел в направлении последней парты.
– Молодой человек, сумочку-то оставьте. На экзамене вам понадобятся только бумага и ручка, которые я вам с радостью предоставлю. – Физик окончательно убил последнюю надежду на конспект и шпоры.
Положив сумку и забрав, предложенные противным старикашкой бумагу и ручку, Одинон вновь побрел к последней парте.
Каково же было его удивление когда он прочитал билет. Задачи были
– Уже сдаетесь? – почти разочарованно спросил Эрнст Абдурахманович.
– Отнюдь, я все решил, – радостно сообщил ему молодой человек.
– Что ж, присаживайтесь пока, – проскрежетал своим визгливым голосом физик. Ему явно не нравился этот студент, и он желал его "завалить" всеми возможными способами.
– ЭТО НЕ ВОЗМОЖНО!!! – От дикого визга преподавателя у Одинона заложило уши. Физик не кричал, он именно визжал, словно стёртые тормозные колодки на старом автомобиле. От этого визга задребезжали стекла в аудитории, а студенты на передних партах готовы были скорчиться в судорогах. – Признавайтесь, где у вас шпаргалка, и я поставлю вам честно заработанную тройку.
– Но у меня нет шпаргалки, – возмутился Одинон.
– Нет, говорите? – Эрнст Абдурахманович подобрался, как кобра перед прыжком, а из его рта словно яд так и брызгала слюна. – Я поражаюсь вашей наглости. Хорошо, если вы сейчас при мне решите вот эту задачу, – преподаватель вынул из своего портфеля написанную от руки записку с заданием, – ставлю вам пять, а нет – два без права пересдачи.
Одинон молча взял записку, и довольно быстро написал на доске решение. Минут пять, пока злобный старик изучал надписи на доске, в аудитории стояла гробовая тишина. Вся аудитория замерла в ожидании. Большинство студентов даже прекратили писать ответы на экзаменационные вопросы. Самые же проворные и сообразительные бросились ворошить свои шпаргалки, пока физик отвлекся от аудитории. Даже муха, влетевшая вначале экзамена и не дававшая всем покоя своим неуместным жужжанием, села на парту и замолчала.
– Потрясающе! – Вдруг вскрикнул физик. В этот момент у него был донельзя забавный вид. Казалось, в нем борются два противоположных чувства: с одной стороны, он был обижен, что какой-то студент решил задачу, которую он сам решить не мог; С другой стороны, это ведь был его студент. В конце концов, победило чувство гордости за себя любимого, что смог воспитать такого студента. – Браво! Я искренне вас поздравляю! Вы гений! Как ваша фамилия?
– Э-э… Ну-у… Как бы это сказать? – Начал мямлить Одинон. – Именно этот вопрос мучает меня в течение последнего часа.
– В смысле? – Удивился физик. Он всё еще пребывал в состоянии радостного возбуждения, что с ним происходило не часто.
– В смысле я забыл, как меня зовут. – Зал разразился гомерическим хохотом.
– Вы надо мной издеваетесь? – спросил Калиостов, когда в аудитории наступила относительная тишина.
– Нисколько.
– Странно… – задумался препод. – А, что вы принимали?
– Аспирин, цитрамон и анальгин. – Зал вновь покатился от хохота.
– А до этого? – вкрадчиво спросил препод.
– Не помню, – честно признался Одинон. Некоторым в зале от смеха уже становилось нехорошо.
– Хорошо, давайте вашу зачетку, там должно быть написано.
Обрадовавшись появившемуся шансу обрести утраченное имя, парень начал рыться в своей сумке.
– Нет ее тут, – сообщил он Калиостову, тщательно перетряхнув свои вещи, – наверное, дома второпях забыл.
– Печальный случай, – скорбно сообщил преподаватель. – Ладно, кто-нибудь знает, как его зовут?
– Оди, – раздалось сразу с нескольких мест.