Правила игры
Шрифт:
— Но кто… кто?
— Еще неизвестно. Мы отправили информацию, которую удалось найти, в штаб. Там разберутся. Что касается погибших…
Женщина встала.
— Вы передадите останки консорциуму «Борос», чтобы мы переправили их далее семьям погибших…
— Боюсь, что сейчас мы этого сделать не сможем. Мы опознали всех взрослых членов экипажа и одного практиканта, но тела нужны для дальнейшего обследования. Возможно, мы узнаем еще что-либо о преступниках.
— Но это… немыслимо.
— Мадам, немыслимо то, что произошло с этими людьми. И мы должны точно знать, кто это сделал,
— Такое… что такое?
— Люди были… изуродованы, мадам. И больше я ничего не могу сказать, пока судмедэксперты не закончат свою работу. Могу лишь уверить вас, что после окончания обследования тела будут переправлены родственникам.
Тела погибших и все найденные предметы погрузили на корабль, который должен был доставить их в сектор Главного штаба. После этого «Шрайк» вернулся к патрулированию своего участка.
— Мы не будем их преследовать?
— Нет. Это не наша работа. Мы не справимся с тремя вооруженными кораблями, да и не знаем, куда, кроме Безаира, ведет этот коридор. Кому-то предстоит исследовать его вслепую. След уже остыл. Мы сделали все возможное.
— А если на борту было оружие…
— Возможно, и было. И забывать об этом не надо. — И он посмотрел на Эсмей с одобрением. — Вы задаете хорошие вопросы, лейтенант Суиза.
Глава 9
Барин прошел в док, к которому был пришвартован «Джерфолкон», и отдал честь охраннику. Наконец он будет служить на настоящем боевом корабле. Нельзя сказать, чтобы Барин жалел о времени, проведенном на «Коскиуско». Тем более именно там Барин встретил Эсмей. Но о ней лучше не думать. Он очень рад, что они встретились, но то, что произошло между ними в Коппер-Маунтин, — об этом он старался не вспоминать. И сейчас просто радовался своему первому назначению на боевой корабль.
Как только Барин поднялся на борт, его сразу же вызвали в каюту капитана. Капитан Саймон Эсковар… Барин успел отыскать его имя в списке капитанов. Эсковар участвовал в битвах при Пэтчкоке, Дортмуте и Альваре, имел внушительное количество боевых наград и знаков отличия за учебу, начиная с Академии и кончая курсами Высшего руководства Флота.
— Энсин Серрано, — вымолвил тот в ответ на официальное приветствие Барина. — Всегда рад приветствовать на борту члена вашего семейства. — В его серых глазах блеснул радостный огонек, говорил он вполне искренне. — Я когда-то служил под началом вашего… дяди или, может, дедушки. Вас так много, трудно отследить все семейные узы.
Подобные высказывания Барин уже слышал не раз. Семейство Эсковар тоже принадлежало к знаменитым флотским династиям, но никогда в действующем Флоте не было столько их представителей, сколько было Серрано.
— До сих пор у вас были не совсем обычные места службы. Надеюсь, у нас вам понравится.
— Уверен в этом, сэр, — ответил Барин. — Я рад попасть на борт вашего корабля.
— Хорошо. У нас еще три энсина, стажирующихся по командирскому направлению. Все они прослужили на нашем корабле уже полгода. — То есть они уже знакомы со многими вещами, которые Барину только предстоит узнать. — Мой помощник капитан-лейтенант
Капитан-лейтенанту Докери понадобилось пять минут, чтобы просмотреть бумаги относительно предыдущих мест службы Барина. Он еще раз заметил, что Барин отстает от других энсинов, и отправил его к старшему мастеру Цукерману для получения нашивок с названием корабля, необходимых информационных кубов и прочего имущества. Барин вышел из каюты Докери с мыслью о том, насколько некоторые старшие офицеры любят указывать энсинам их место. Интересно, Цукерман тоже из такого теста?
Старший мастер Цукерман на приветствие Барина ответил кивком головы.
— Я служил с адмиралом Серрано на «Дельфине». А вы, насколько я понимаю, ее внук?
Цукерман, мужчина крепкого телосложения, выглядел лет на сорок. Наверняка после омоложения, так просто никто в сорок лет не становится старшим мастером.
— Верно, мастер.
— Что ж. Чем могу быть полезен?
Барин мог с уверенностью сказать, что Цукерман искренне дружелюбен с ним. Иногда старшие офицеры без видимой на то причины начинали симпатизировать молодым офицерам, то же самое произошло сейчас с Цукерманом.
— Капитан-лейтенант Докери приказал мне ознакомиться с порядком несения вахт по правому борту…
— Хорошо. Вот. — И Цукерман достал нужный куб. — Тут все схемы, расквартировка офицеров, вахтенные посты. Можете просмотреть куб здесь или взять его с собой. Если решите взять с собой, нужно будет расписаться в журнале. Это секретная информация второго уровня.
— Лучше возьму с собой, — ответил Барин. — Моя вахта начинается через четыре смены, к тому времени я должен все хорошенько изучить.
— Замечательно. — Цукерман порылся в ящике стола и достал кипу бумаг. — Капитаны требуют расписки за каждый выносимый отсюда секретный документ. Куча писанины.
Барин расписался, где требовалось.
— Когда я должен вернуть его?
— Завтра в четырнадцать ноль-ноль, сэр. Барин в ответ улыбнулся:
— Спасибо, мастер.
— Рад приветствовать вас на борту.
Похоже, старший мастер действительно к нему расположен. Барин в хорошем настроении отправился в свою каюту, чтобы занести сумку. Он прекрасно понимал, что Цукерман не обойдется без критики, и ему не раз придется делать то, что будет от него требовать мастер. Но если старший мастер относится к молодому офицеру благосклонно, то работа идет без лишней суеты и нервотрепки. На мастера, похоже, произвело впечатление его имя, но за это имя ему столько раз доставалось, что он даже рад, что сейчас оно ему помогло.
Считалось, что молодые офицеры, проходившие специализацию на командира корабля, должны сносно разбираться во всех вопросах внутрибортовой жизни. Поэтому энсины по очереди обслуживали различные системы корабля и учились всему в процессе работы. Конечно, не обходилось без ошибок. Все три энсина, прибывшие на борт раньше Барина, начинали работать в системе окружающей среды, каждый прошел там двухмесячный начальный курс, так что теперь была очередь Барина, и он готовился приступить к обязанностям «чистильщика унитазов высшего разряда», как в шутку называли эту работу.