Правила игры
Шрифт:
— Ничего! — гаркнул я. — Брысь отсюда!
Она сорвала со стенного крючка шубейку из чего-то растительного и мигом пропала за дверью.
— Теперь с вами. — Я повернулся к притихшему депутату. — У вас есть письменное разрешение на случку с детьми от шестнадцати и младше?
— А у вас ордер есть?! — Вскочив на ноги, Раздоров возродился, словно птица Феникс из пепла. — Ордер покажите! Я государственное лицо! Депутат палаты!
— Нижней палаты, — уточнил я, глядя на его дезабилье. — Наденьте-ка брюки и дальше по порядку.
— На меня напали! —
Раздоров указал пальцем на абажур с кистями.
— Оставим высшую материю, — постарался вернуть я его к насущным вопросам. — Дальше, пожалуйста.
— Я спас эту девочку и спасся сам! — Депутат предложил мне разделить с ним общую радость. — Теперь страна может спать спокойно! Раздорова еще никто не заставал врасплох! И впредь, и отныне, и во веки веков!
— Аминь, — отозвался я. — Сколько было в особняке охранников?
— Четверо. — Депутат щелкнул запонками и принялся завязывать узел галстука. — Пять обученных собак на участке. Еще мой водитель в гараже. Прислугу я к ночи отпускаю!
— Гараж подземный?
— Да. Две машины служебного назначения и одна — подарок шейха из Саудовской Аравии. Жест доброй воли. И — «харлей» моего старшего оболтуса.
— Водитель ваш был вооружен?
— А как же, товарищ! Он же тело мое охранять обязан в дороге! — Раздоров, причесавшись перед настенным зеркалом, повернулся ко мне и стал опять похож на Раздорова — известного политического деятеля, неутомимого борца с коррупцией во всех эшелонах и некоторых тамбурах Кремля. — Ваше удостоверение можно посмотреть? Вы кто?!
— Я — человек с ружьем, — признался я хозяину резиденции. — Ружье заряжено. Иногда — стреляет. Я буду спрашивать, а вы — отвечать, договорились? Как в старые добрые времена.
— Посмотрим, — уклончиво заметил Раздоров.
Правым уклонистом он оставался даже после долгого трудового дня. Ну ладно. Хотя бы с «танкистом» что-то прояснилось. Очевидно, в момент внезапной атаки шофер отдыхал на хозяйской кровати под балдахином. Отчего б не отдохнуть, зная, что лидер фракции «Честный передел» в этот поздний час переделивает супружеское ложе в охотничьем домике с юной поклонницей? Услыхав стрельбу, горемыка шофер, вместо того чтобы сбежать в гараж, закатился под широкое ложе политического деятеля. Возможно, решил спросонья, что он давно в гараже, а кровать — не кровать, но — машина: самое безопасное место в ближнем бою.
— Итак, — начал я снова. — Почему вы сегодня отпустили прислугу раньше обычного?
— У меня была назначена важная встреча инкогнито, — буркнул депутат. — На высшем уровне.
— На чем была назначена?! — Я скрипнул, вставая, постельными пружинами. — Возьмите пальто, гражданин избранник! Место преступления мы еще с вами не осмотрели.
А во двор выйти стоило. Когда депутат при свете прожекторов увидал
— Что это?! — вытирая рот платком, забормотал Раздоров. — Это же… Это же — катастрофа! Завтра… Уже сегодня все газеты, все телевидение свяжет меня с этим!.. С этой!.. Пан Зюзя, сволочь, на стену полезет от радости!
— Нет худа без добра, — заметил я философски. — Действующего президента когда-то с моста уронили. С тех пор от него водкой… Короче, он с тех пор достиг всего, что вы себе желаете.
— Да?! — приободрился Раздоров. — Вы так думаете?! А что? Это мысль!
Заложив руки за спину, он выкатил грудь. Раздоров напоминал мне гения Тетеля из повести-сказки «Мастер-блоха»: то сдувался, то надувался.
— Очень, очень верное соображение! — Казалось, он и думать забыл о покойниках, населявших его усадьбу. — Мы должны это с вами использовать! Сколько липовых покушений сами на себя всякие проститутки устраивали! И все ради поднятия рейтинга. А тут — золотая жила! Я покажу этим импотентам, у кого из нас рейтинг стоит!
— Непременно. — Я взял его под руку. — А пока покажите мне, будьте любезны, ваши подземные владения: застенки, темницы, каменные мешки…
— Какие еще мешки?! — вырвался Раздоров.
— Ну, где-то же вы держите гнусных врагов демократии?! — улыбнулся я, разряжая обстановку.
Но шутки моей депутат, судя по тому, как стал опять раздуваться, не оценил.
— Владимир Иннокентьевич, мы напрасно теряем ваше время! Ей-богу, мы здесь одни. Если вы и впредь будете хорохориться я пристрелю вас, как Мартина Лютера Кинга, и все дела! Посмертно вам даже памятник отольют на кобыле с железными яйцами. А вы еще нужны своему народу, поверьте!
Чтобы заставить здравомыслящего в общем-то человека в подобное поверить, мне пришлось поднести к его умной башке «ремингтон» и передернуть затвор.
— В качестве дружеской услуги! — побледнев, замямлил Раздоров. — В порядке одолжения… Аркадий Петрович Маевский, как ближайший соратник и сочувствующий…
— Да рожай ты, овца бодливая! — сорвался я окончательно.
— В подземном гараже у меня есть подвал со всеми удобствами! — Раздоров, славящийся умением вовремя сделать правильный выбор, повел меня к воротам гаража, встроенного в резиденцию с тыльной стороны. — Исключительно для их собственной пользы! Маевский попросил меня спрятать от посторонних глаз шестерых сотрудников аппарата месяца на два-три максимум!
Ворота гаража с улицы открывались с помощью ультразвукового сигнала, настроенного на определенную частоту.
— Это в их же интересах, — напомнил мне повторно Владимир Иннокентьевич, нажимая кнопку пульта. — Они все стали невольными свидетелями… Какой-то жесткий компромат на эшелоны, вы понимаете…
Ворота медленно поползли вверх, открывая беззубую пасть автомобильного узилища.
— Невольными? — Я покосился на Раздорова. — Были бы вольными, не сидели бы у тебя под замком, хренов ты поборник.