Правила бунта
Шрифт:
— Сегодня румяна тебе не нужны. Ты идеальна. Пошли.
Когда мы спускаемся в обеденный зал, мой телефон звонит в кармане. Я достаю его, и у меня немного кружится голова, когда вижу, от кого это сообщение.
ЛДЛIV: Сегодня не приду. Сильная головная боль. Встретимся в обсерватории в 8?
Меня охватывает разочарование. Я с нетерпением ждала встречи с ним сегодня утром. Потому что уже привыкла к нашему молчаливому общению в коридорах и классах академии. Я с нетерпением буду ждать встречи позже в обсерватории.
— Скажешь,
— Наверное, будет лучше, если ты не узнаешь, — говорю ей. — Иначе останешься в шрамах на всю жизнь.
Она притворяется, что содрогается от отвращения, но я знаю, что та просто дразнится.
— Ну что ж. Я просто рада, что у тебя все получилось, девочка. Должна сказать, я чертовски волновалась, когда обнаружила, что вы двое вываливаетесь из той крошечной односпальной кровати, но я впечатлена. Прошло целых два месяца, и Дэшил Ловетт доказал, что способен вести себя прилично. Сомневаюсь, что Рэн или Пакс смогли бы это сделать.
Прес берет в столовой булочку с черникой. Я угощаю себя двойной порцией эспрессо, хотя нам запрещено брать кофе старшеклассников. Я на взводе от волнения до конца дня. Четыре разных учителя комментируют мое лучезарное настроение. Даже вид Фитца, флиртующего с Дамианой Лозано возле своего логова, недостаточно, чтобы испортить мне его. К тому времени, когда последний урок закончился, и я выполнила все свои задания в своей комнате, я словно трещу по швам. Осталось всего два часа. Через два часа я поднимусь по извилистой тропинке в обсерваторию и увижу парня, в которого так безрассудно влюбилась.
Снаружи уже темно, и ветер завывает над вершиной горы. Он стонет сквозь узкие щели в оконных рамах рядом с моим столом, но жуткий звук меня не беспокоит. Я с нетерпением жду возможности завернуться в теплую куртку и подняться на холм. Холод и движение станут отличным способом сжечь лишнюю нервную энергию, которая течет по моим венам.
Я выбираю, что надену на свидание — черные джинсы в обтяжку и тонкий белый свитер в голубую полоску. Решаю обуть кроссовки вместо черных ботинок на каблуке, которые смотрели меня, когда я открыла гардероб. Кроссовки более разумный выбор, чем что-либо с каблуком, учитывая каменистую грунтовую тропу, по которой придется подниматься в темноте.
После того, как уложила волосы и нанесла небольшое количество макияжа, ложусь на кровать и немного смотрю телевизор, но ничто не может удержать мое внимание. Я слишком взволнована, чтобы мыслить здраво. В конце концов, сажусь на край кровати, вертя в руках телефон, думая о том, чтобы сделать что-то очень опрометчивое. Я не должна. Я на сто процентов определенно не должна делать то, что собираюсь сделать... но на моих плечах уже несколько недель лежит тяжесть. Это чувство вины. Я слишком долго скрывала это, и с каждым днем мое раскаяние становилось все более и более мучительным. Решение принято. Экран разблокирован. Открываю контакты и номер, который я ищу, находится прямо в самом верху списка: A1.
Не его имя, конечно. Он убедился, что я не ввела его номер под именем «Олдермен». А1 казался самым простым вариантом. Поскольку он тот человек, которому я писала больше всего, когда впервые приехала сюда, имело смысл иметь его номер в легком доступе. Не могу вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз писала ему. Слишком, слишком много. У него будет столько вопросов ко мне, и на этот раз я решаю сказать ему правду. Он этого не одобрит. Скорее всего, проведет следующие девяносто минут, превознося
Следует ожидать разочарования. Он попытается отговорить меня от этого глупого, опасного решения, впустить кого-то в свою жизнь, влюбиться в кого-то, доверять кому-то настолько, чтобы захотеть рассказать им мою самую глубокую, самую темную тайну. Потому что, в конце концов, именно это и должно произойти. Дэш должен знать. Как, черт возьми, я должна доверять нашим отношениям, если сами основы их построены на песке? Много полуправд, которые и близко не подходят к тому, чтобы составить единое целое.
Мое сердце подскакивает к горлу, когда я подношу телефон к уху. Идут гудки, и страх почти берет надо мной верх. Я стою на своем, ладони вспотели, зная, что это к лучшему. Линия звонит снова и снова. Каждый раз, когда в моем ухе раздается громкий гудок, мне приходится сдерживаться, чтобы не струсить и не повесить трубку. На мгновение линия замолкает, а затем раздается громкий щелчок.
«Вы позвонили в «Салон свадебной и официальной одежды Эшли», где сбываются ваши свадебные мечты, — говорит бойкий, чрезмерно дружелюбный женский голос. — Мы не можем сейчас подойти к телефону, но если вы хотите оставить свое имя, номер телефона и короткое сообщение, мы обязательно свяжемся с вами, как только сможем. Хорошего вам дня!»
В прошлый раз, когда я звонила и Олдермен не взял трубку, номер соединил меня с китайским рестораном. До этого было туристическое агентство. Свадебный салон — совершенно новый формат для моего опекуна. В миллионный раз я задаюсь вопросом, кого он заставляет записывать такие убедительные сообщения голосовой почты.
— Привет. — Дергаю бахрому на покрывале в изножье кровати. Некоторые ее части все еще заплетены там, где Пресли заплела их несколько месяцев назад, перед вечеринкой, когда Дэш впервые поцеловал меня. — Позвони мне, когда сможешь. Я хочу купить платье. — Я не должна оставлять ему подробных сообщений, просто на случай, если кто-то подслушивает. И не должна оставлять свое имя. Никаких личных данных. Ничего, что могло бы каким-то образом привести к нему или ко мне. Но на этот раз мне нужно кое-что сказать. Я чувствую, что отношения между Дэшем и мной внезапно стали слишком большими, чтобы держать их в секрете.
— Есть парень, — тихо говорю я. — Знаю, что этого не должно было случиться, но я ничего не могла с собой поделать. Постарайся не слишком злиться. Он хороший парень. На самом деле, думаю, он тебе действительно понравится.
Я заканчиваю разговор, полная надежды. Сказать Олдермену — это правильно. Я имею в виду, что он не дурак. Он не мог думать, что я буду одинока всю свою жизнь. Кто-то должен был появиться и сбить меня с ног. Однако Дэш сделал больше, чем это. Он исцелил ту часть меня, которая, как я предполагала, будет сломана навсегда. Дал мне шанс на реальное будущее, где я смогу сделать больше, чем просто выживать. То, где я действительно смогу жить.