Правила боя
Шрифт:
– Наши-то все, лейтенант Голдинг плохой, к врачу срочно надо, – ответил Барков.
– Кто такой Голдинг? – удивился я.
– Вертолетчик наш. История долгая, потом расскажем, но к врачу его, действительно, надо, и срочно.
– Ладно, сейчас это решим. Что с арабами делать будем?
– Идея одна есть. Сколько человек ваш вертолетик поднимает?
– Мы вчетвером летели, и тяжеловато шел…
– Ну, где четверо, там и пятеро, благо лететь недалеко. Разрешите действовать?
Вопрос был обращен вроде бы ко мне, поэтому я кивнул и похлопал кап-три
Барков взялся за микрофон:
– Морпехи, по левому борту – в рубку. Полковник, а ты за арабами присмотри, – добавил он, отключая громкую связь.
Через минуту у рубки собралась четверка морпехов бригады «Белый медведь».
– Бойцы, задача такая. Эта стрекоза выкинет вас в море-океан маленько за тем вертолетиком, а в нем – плохие люди сидят, возможно – с заложниками. Потому приказываю – плохих людей изничтожить, хороших – спасти. Выполняйте!
– Есть! – дружно ответила четверка морпехов, повернулась по уставу через левое плечо и отправилась выполнять боевое задание.
Для начала они разделись до плавок, потом один сбегал в каюту и принес четыре «Калашникова» и несколько гранат.
– «Калаш», он ни грязи, ни воды не боится, – вполголоса сказал мне Барков. – В городском бою лучше «узи» ничего нет, а так – только «Калаш»!
Я кивнул, в надежности и простоте «Калашникову» действительно равных нет. Бойцы, пригибаясь, добежали до вертолета, у которого стояли маркиз и Шахов, помогли выбраться раненому Тереку, объяснили задачу маркизу, и вертолет тяжело поднялся в воздух.
Барков хотел отправить раненого Терека в каюту к Голдингу, но тот решительно отказался:
– Здесь побуду, может чем помогу.
Кап-три снова взялся за микрофон:
– Трое с правого борта – в рубку!
Спецназовцы появились мгновенно, словно стояли у дверей рубки, ожидая приказа.
– Братцы, десантируйтесь на лодку, нагло, в открытую, нам внимание арабов нужно отвлечь, но и задачу понимайте – чтобы они нам открыли входной люк. Стучите по люку чем-нибудь, ключ гаечный возьмите или еще какую железяку, стучите и кричите, изо всех сил кричите, там изоляция хорошая, звуки ни хрена не доходят.
– А чего кричать-то?
– Да что хотите, только по-английски… Бля, они же мусульмане! Арабского никто не знает? – с надеждой оглядел всех Барков.
– Я по-чеченски маленько болтаю, – сказал Терек, – и по-таджикски…
– На лодку перебраться сможешь? – кап-три с сомнением посмотрел на его забинтованную ногу.
– Смогу, укольчик только сделайте, опять разболелась.
Николаев нашел аптечку, передал кап-три упаковку заряженных шприцов.
– Одного укола хватит? А то давай два сделаю…
– Хватит одного, тут же недолго, а потом винца хорошего выпьем, правда, Кастет?
– Точно! – сказал я и легонько обнял Терека. – Давай, ни пуха!
– К черту! – буркнул Терек и поковылял через рубку к правому борту.
– Стой! – сказал Барков. – Я сейчас!
Через пару минут он вернулся с черной курткой лейтенанта ВВС США, ловко вывернул ее наизнанку и подал
– Одевай, издалека за мусульманский комбинезон сойдет.
Терек, морщась, натянул куртку.
– Нормально, – дружно сказали спецназовцы. – Пошли на абордаж!
Вертолет с морпехами пролетел над «Дефендером», почти коснувшись его винтов посадочными лыжами, опустился, и из него один за другим выпали четыре морпеха с автоматами в руках. Сидевший за штурвалом маркиз с трудом выровнял внезапно полегчавший вертолет, пролетел над самой водой еще с милю и только потом поднял машину вверх. Зачем нужно было поступать именно таким образом, он не знал, но об этом просил человек с русской фамилией Шахофф, а ему маркиз Брокберри отказать не мог.
Тем более, это был такой пустяк – высадить в нужном месте четырех вооруженных людей, после этого, сказал мистер Шахофф, он может немного полетать над океаном, но обязательно должен вернуться на этот грузовой корабль, и тогда они все вместе полетят обратно в замок. И еще, сказал мистер Шахофф, если все закончится хорошо, то он сделает все возможное, чтобы его, Генри Рингкуотера, выпустили, наконец, из санатория и позволили жить в своем замке, посреди болот.
– Дай-то бог, дай-то бог! – сказал сам себе Рингкуотер и, заложив широкий круг над океаном, полетел в сторону сухогруза.
Двое спецназовцев спрыгнули на корпус подлодки, помогли перебраться Тереку, третий, с большой спортивной сумкой, спустился сам.
– Дай мне, – сказал Терек и принял из рук «спеца» тяжелую, найденную среди такелажного барахла, кувалду.
– Тяжелая, черт! – буркнул он и начал выстукивать на крышке люка какой-то причудливый ритм.
– Чего ты стучишь? – поинтересовался «спец».
Терек молча отмахнулся и продолжал с остервенением барабанить по люку.
Морпехи, держа оружие над водой, добрались до качавшегося на поплавках вертолета и уцепились за его хвост, чтобы отдышаться и послушать, что происходит в кабине. Оттуда доносилась гортанная арабская речь, говорили двое или трое одновременно и понять, ссорятся они или просто рассуждают о погоде, было невозможно. Тут в арабский разговор вмешались глухие русские матюги, и морпехи переглянулись. Один из них ловко вскарабкался на корпус вертолета, добрался до ротора и, вынув из заплечной сумки здоровенный гаечный ключ, сунул его рукоятку в открытый редуктор винта.
– Хрен у меня полетаешь, пока я не разрешу, – пробормотал он и соскользнул на хвост к остальным бойцам.
Крышка люка немного приподнялась, Терек проорал что-то, то ли по-туркменски, то ли на говоре Чечни, крышка приподнялась еще чуть-чуть, изнутри утробно зазвучал невнятный голос.
– Ну, еще немножко, давай же, ну! – шептал стоящий у люка спецназовец.
Терек произнес еще одну длинную фразу, в которой можно было понять только несколько раз повторенное имя Аллаха. Крышка еще немного приподнялась. «Спец» швырнул в раскрывшуюся щель гранату и отпрянул в сторону. В это время со стороны вертолета с террористами донеслась длинная автоматная очередь…