Праведник
Шрифт:
Заглянув в удивительные глаза Иова, отец чувствовал, что не переубедил сына.
А после нашумевшего не только в деревне, но и во всей округе, случая с медведем, селяне стали относиться к Иову даже с опаской. “Ни колдун ли растёт у Норышкиных под ликом богомольца?” – витали слухи.
А дело было так…
Медведи и раньше водились в этих местах, однако людей особенно не тревожили. Но однажды объявился медведь, который стал наведываться в деревню: то улей на пасеке разорит, то в сарай со скотиной залезет. Терпение у людей кончилось,
Тогда и вызвался Филипп, дед Иова по матери, вместе с двумя мужиками наказать лесного разбойника. Филипп Марьянов был молчаливым, внушительного роста мужиком. Отличался религиозностью, трудолюбием и смелостью: не раз, бывало, в молодости один ходил на медведя (тогда их было больше). Вот и сейчас, несмотря на возраст – под семьдесят – взял с собою ружьё, рогатину, собак и отправился с мужиками в лес.
Дней шесть возвращались ни с чем. И только на седьмой напали на след лесного хозяина: зверь мирно лакомился брусникой на поляне. Услышав лай, медведь недовольно прорычал и не спеша направился вглубь. Здесь его и поджидал дед Филипп. Остальные мужики чуть отстали. Медведь, мотая головой и рыча, быстро приближался. Когда осталось несколько шагов, дед вскинул ружьё и, целясь зверю в глаз, нажал на спуск. Но, выстрела не прозвучало – произошла осечка! Медведь, поднявшись на задние лапы, вытянулся во весь свой немалый рост и недовольно ворча, пошёл на Филиппа. “Пропал…”, – мелькнуло в голове, а руки и ноги, словно налившись свинцом, отказались повиноваться.
В это время, мужики вместе с собаками уже подбежали и, вскинув ружья, приготовились стрелять… И тут произошло невероятное!
– Стойте! – раздался звонкий детский крик.
Все, в том числе и остановившийся зверь, оглянулись на голос – с правой стороны, из густых зарослей орешника, вышел… Иов. Лицо его было напряжённым, а широко открытые глаза горели синим огнём. Чётко произнося слова какой-то молитвы и осеняя медведя крестным знамением, Иов смело шёл на зверя (мужики потом рассказывали, будто видели в этот момент над головой мальчика – сияние!)
– Во имя Отца, Сына и Святого духа… – звучали, отзываясь тихим эхом, слова.
Пока мужики выходили из оцепенения, а собаки протяжно скулили, зверь беззвучно прыгнул в сторону и проворно скрылся в чаще.
– Как ты здесь оказался? – только и смог прохрипеть Филипп, садясь с подкосившимися ногами на мшистую землю.
– Бог меня привёл, чтобы отворотить беду, – серьёзно ответил мальчик, подходя к деду. – Грех убивать живое! А медведь больше никогда не вернётся, – закончил он с грустью, помогая деду встать.
Охотники возбуждённо заговорили между собой, радуясь, что всё обошлось.
– Каков молодец, внук! Настращал хозяина.
– Чудо какое-то!
– В твоего внука, Филипп, похоже, сам Святой дух вселился, – подтрунивали они, поглядывая на Иова с уважением, а некоторые даже со страхом.
– Вера – вот мой дух, – не по возрасту строго ответил мальчик, держась за дедову руку.
Ошеломлённые, необычайно возбуждённые с тем и вернулись домой.
С той поры медведи не появлялись в здешних лесах,
И ещё один случай ярко высветил необычные способности Иова…
Парил летний зной.
Село словно вымерло. Вся живность – куры, утки, гуси – спряталась в тени, а привязанный на выпасе телёнок уже не прыгал, а вытянул голову и уныло лежал под кустом дикой смородины.
Иван с утра отправился смотреть место для сенокоса, а Лукерья собиралась белить трубу на крыше дома. Иов, чем мог, помогал матери: носил воду, насыпал мел и усердно размешивал смесь длинной палкой.
– Помощничек мой! – ласково трепала Лукерья волосы сына. – Пойдём, лестницу переставим, чтобы удобнее было залезть на крышу.
– Ты только осторожнее, мама, – озабоченно, совсем по взрослому, просил Иов, когда они установили лестницу, и женщина уверенно полезла вверх.
Все дети любят своих матерей, но Иов – особенно. В раннем детстве он много болел. Был период, когда думали – умрёт. Лукерья не спала ночами: носила сына на руках, пела колыбельные песни, тихо плакала. Усердно молилась. И, наверное, в немалой степени, её любовь и спасла мальчика.
Иван, занятый хозяйством, меньше занимался сыном. Лукерья же научила его ещё до школы читать, приобщила к сказкам:
– …и оборотила злая ведьма царевича, за душу его добрую, за дела богоугодные в чудище страшное, – певучим голосом рассказывала Лукерья сказку про аленький цветочек – И наложила заклятие: жить царевичу в облике страшном на одиноком острове, в океане бескрайнем, пока не полюбит его девица-краса…
Иов слушал маму с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Иногда светлая слезинка нет-нет, да и скатывалась по щеке, капала на рубашку. Выслушав счастливый конец, Иов облегчённо вздыхал и, задумавшись, спрашивал:
– Под ликом чудища скрывался добрый, красивый молодец. Значит, не всегда по виду человека можно понять – каков он?
– Да, сыночек, – обняла Лукерья Иова и прижала его голову к себе, – вот и у нас, в деревне, бабушка Тося – высохшая, невзрачная, на бабу-ягу похожая. А ведь у неё муж и единственная дочь погибли в войну. Но она не озлобилась. Кто бы ни шёл мимо – обязательно пригласит в гости, чаем угостит; не поскупится на слово приветливое и совет добрый.
– А я её защищал! – гордо посмотрел на маму Иов.
– Молодчина.
– А Фрол Лукич, завмаг, нехороший, хотя с виду городской и улыбается сладко.
– Это почему же, плохой?
– Прошку, сына своего, ни за что побил.
– Не проста наша жизнь, Иовушка, ой как не проста, как и сами люди.
И сейчас, Иов со страхом наблюдал, как мама, укрепив ведро, принялась белить дымоход. Сердце Иова неприятно покалывало.
– Лукерья! Ты где? – послышался из-за забора голос соседки, тёти Дарьи.
– Что ты хотела? Здесь я, на крыше!