Правда
Шрифт:
— Не может быть!
— Уверяю тебя. Недавно мы установили очень хорошие связи с сообществами гномов Медной горы и Убервальда. Имея дело с гномами, я всегда старался, чтобы дружественная рука нашего города была слегка наклонена вниз. Кстати, учитывая нынешнее временное охлаждение в наших отношениях, все мы весьма рады, что баржи, груженные на гномьих рудниках углем и осветительным жиром, прибывают в город каждый день. Улавливаешь, что я имею в виду?
Гьюнон бросил взгляд на камин, в котором тлел одинокий кусочек угля.
— Кроме того, — продолжил патриций, — игнорировать
— Фанатичные бредни… — пожал плечами Гьюнон. — Ты давно должен был их запретить.
На сей раз взгляд патриция был куда более продолжительным.
— Запретитьрелигию, ваше преосвященство?
— Ну, под запретом я имел в виду…
— Никто и никогда не называл меня деспотом, ваше преосвященство, — отчетливо произнес лорд Витинари.
— По крайней мере, дважды, ха-ха-ха, — решил разрядить обстановку Гьюнон Чудакулли.
Правда, слегка неудачно.
— Прошу прощения?
— Я сказал: по крайней мере, дважды… Ха-ха-ха.
— Вынужден извиниться, но я действительно не понимаю, что ты имеешь в виду.
— Так, небольшая шутка, Хэв… ваше сиятельство.
— А. Шутка. Ха-ха, — сказал лорд Витинари. Слова завяли еще в воздухе. — Да. Так вот. В общем и целом омниане обладают полной свободой в том, что касается распространения благих вестей, поступивших от Ома. Однако не стоит унывать! Думаю, Ио не менее исправно снабжает вас своими благими вестями.
— Что? О да, конечно. В прошлом месяце он немного простудился, но быстро поправился.
— Грандиозно. Воистину благая весть. Не сомневаюсь, наши отпечатники с радостью распространят ее по городу. Удовлетворят все ваши требования, даже самые строгие.
— Стало быть, ваше сиятельство, вы печетесь только о нашем благополучии?
— Разумеется, — подтвердил лорд Витинари. — Мои мотивы, как всегда, абсолютно прозрачны.
Гьюнон подумал, что «абсолютно прозрачны» может означать одно из двух: либо эти самые мотивы видны насквозь, либо их просто нельзя увидеть.
Лорд Витинари просмотрел несколько лежащих на столе бумаг.
— Как вижу, за прошедший год Гильдия Граверов трижды поднимала свои расценки.
— А… Понимаю… — протянул Гьюнон.
— В основе всякой цивилизации лежат слова, ваше преосвященство. Собственно, цивилизация — это и есть слова. А столь важными вещами разбрасываться не стоит. Мир крутится, ваше преосвященство, и мы должны поспевать за ним. — Патриций улыбнулся. — Было время, когда народы дрались между собой, точно огромные хрюкающие животные в болоте. Анк-Морпорк правил большей частью этого болота, потому что у него были более острые когти. Но сейчас место железа заняло золото, и, боги не дадут соврать, анк-морпоркский доллар стал самой надежной в мире валютой. А завтра… возможно, оружием станут слова. Самые лучшие слова, самые быстрые слова, последние слова. Выгляни в окно. Что ты там видишь?
— Туман, — ответил первосвященник. Витинари вздохнул.
— Если бы день был ясным,— резко произнес он, — ты увидел бы высокую клик-башню, стоящую на другом берегу реки. Слова прилетают сюда из самых дальних уголков континента. Еще недавно на то, чтобы обменяться письмами с послом в Орлее, у меня уходил целый месяц. А сейчас я могу получить его ответ на следующий день. Некоторые вещи стали гораздо проще, но одновременно все стало намного сложнее. Мы должны изменить наш образ мысли. Должны идти в ногу со временем. Ты о клик-торговле слышал?
— Конечно. Торговые суда постоянно…
— Я имею в виду, теперь ты можешь послать сообщение по семафору в Орлею и заказать, скажем… пинту креветок. Разве это не замечательно?
— Но они же протухнут, пока их сюда привезут!
— Конечно. Я просто привел пример. А теперь представь, что креветка — это сгусток информации! — воскликнул лорд Витинари, и глаза его засверкали.
— То есть… креветки могут путешествовать по семафору? — осторожно уточнил первосвященник. — Разумеется, их можно попробовать зашвырнуть как можно дальше, но…
— Я пытаюсь объяснить тебе тот факт, что информация тоже продается и покупается, — перебил лорд Витинари. — А также еще один простой факт: то, что раньше казалось невозможным, теперь вполне осуществимо. Короли и правители приходят и уходят, оставляя после себя лишь изваяния в пустыне, а пара молодых людей, скромно трудящихся в своей мастерской, меняет весь мировой уклад.
Патриций подошел к столу, на котором была разложена карта Диска. Это была рабочая карта, то есть человек, который ею пользовался, привык обращаться к ней довольно часто. Карта вся была испещрена надписями и пометками.
— Мы всегда боялись нашествия захватчиков извне, — сказал патриций. — Всегда считали, что перемены придут из-за городских стен, несомые на острие меча. А потом огляделись и поняли, что перемены приходят из головы самого обычного человека. Встретив его на улице, мы даже не обратим на него внимания! В определенных условиях было бы разумнее отрубить эту голову, но в последние дни таких голов появилось слишком много.
Витинари показал на рабочую карту.
— Тысячу лет назад мы считали, что мир похож на чашу. Пятьсот лет назад мы точно знали, что мир — это шар. Сейчас мы уверены, что мир круглый и плоский и покоится на спине у слонов, которые стоят на гигантской черепахе. — Он повернулся и снова улыбнулся первосвященнику. — Интересно, какую форму мир приобретет завтра?
Славная семейная традиция Чудакулли гласила: не выпускай нить, пока не распустишь весь предмет одежды.
— А кроме того, у них такие маленькие, похожие на щипчики штучки, которые постоянно цепляются…
— У кого?
— У креветок. Они цепляются…
— Ты воспринял меня слишком буквально, ваше преосвященство, — резко произнес Витинари.
— О.
— Япросто пытался объяснить, что, если не поймать события за шиворот, они схватят нас за горло.
— О да, ваше сиятельство, это может закончиться большой бедой, — глубокомысленно изрек Чудакулли.