Правда
Шрифт:
А любящие гномородители далеко в горах хранили эти письма как сокровища. Почти все эти «сокровища» выглядели примерно так:
«Дарагие [Мам и Пап]!
Доехал харашо подселился, по адресу [Анк-Мрпк Тени Заводильная 109]. У миня порядок полный. Подыскал клевую работенку у [господина С.-Р.-Б.-Н. Достабля, честного предпрынимателя] и оченно скоро буду окалачиватъ кучу денег. Все ваши попутствия помню в трактиры, ни ногой со всякими троллями не икшаюсь. Ну вот и все пара, убегать, целую
[Томас Хмурбровь]»
…Который, надиктовывая письмо, как правило слегка пошатывался. Однако двадцать пенсов есть двадцать пенсов, а в качестве дополнительной услуги Вильям подгонял орфографию под клиента и позволял тому самостоятельно расставить знаки препинания.
В тот вечер шел мокрый снег. Он таял на крыше и с журчанием стекал по водосточным трубам рядом с окнами. Вильям сидел в своей крошечной конторке над Гильдией Заклинателей и выводил аккуратненькие буковки, вполуха слушая, как в комнате этажом ниже начинающие заклинатели мучаются на вечернем занятии.
— …Внимательнее. Готовы? Хорошо. Яйцо. Стакан.
— Яйцо. Стакан, — без всякого интереса пробубнил класс.
— …Стакан. Яйцо…
— Стакан. Яйцо…
— …Волшебное слово…
— Волшебное слово…
— Фазам-м-м. Ничего сложного. А-ха-ха-ха-ха…
— Фаз-ам-м-м. Ничего сложного. А-ха-ха-ха-ха…
Вильям придвинул очередной лист бумаги, заточил свежее перо, посмотрел на стену и принялся писать дальше:
«И наконец, о Забавном. Ходят слухи, будто бы обучились Гномы Свинец в Золото Обращать. Откуда таковая сплетня возникла, никому не ведомо, но в последнее время Гномы, идущие по своим законопослушническим делам, частенько слышат на Городских Улицах оклики типа: „Эй, шибздик, а ну-ка, сотвори мне Золотишка!“ Разумеется, так неразумно ведут себя только всякие Вновь Прибывшие, ибо местные обитатели прекрасно знают: назвать гнома шибздиком = верная смерть.
Вш. пкрн. слуга Вильям де Словв».
Вильяму нравилось заканчивать свои донесения на радостной ноте.
Затем он достал самшитовую доску, зажег еще одну свечу и положил письмо на доску чернилами вниз. Быстрые движения ложкой перенесли чернила на деревянную поверхность, и… тридцать долларов плюс полтелеги фиг, способных обеспечить офигенное расстройство желудка, считай, уже в кармане.
Чуть позже он занесет доску господину Резнику, завтра после неспешного обеда заберет копии, и к середине недели, если все сложится благополучно, письма будут разосланы адресатам.
Вильям надел пальто, аккуратно завернул самшитовую доску в вощеную бумагу и вышел в промозглую ночь.
Мир состоит из четырех элементов:
Гномы действительно научились превращать свинец в золото, но весьма непростым способом. Непростой способ отличался от простого лишь тем, что обеспечивал успешный результат.
Гномы, напряженно всматриваясь в туман, толкали свою перегруженную повозку по улицам. Повозка потихоньку обрастала льдом, с бород гномов уже свисали сосульки.
Достаточно было всего-навсего одной замерзшей лужи.
Старая добрая Госпожа Удача. На нее всегда можно положиться.
Туман становился все гуще, делал тусклым свет, заглушал любые звуки. Как рассудили сержант Колон и капрал Шноббс, сегодня ночью Анк-Морпорку вторжение не грозило. Кровожадные орды варваров не включили его в свой выездной план на нынешнюю ночь. И стражники ни в коем случае не осуждали их за это.
Наконец настало время закрывать ворота. На самом деле это действо значило куда меньше, чем могло показаться, ведь ключи от города были давным-давно потеряны, а опоздавшие, как правило, бросали камешки в окна построенных на стене домов, пока не находился добрый человек, готовый отодвинуть засов. Предполагалось, что чужеземные захватчики не знают, в какое именно окно следует бросить камешек.
Затем стражники, шлепая по талому снегу и грязи, направились к Шлюзовым воротам, через которые река Анк на свой страх и риск попадала в город. Вода была не видна в темноте, лишь иногда чуть ниже парапета проплывала призрачная тень льдины.
— Погоди, — сказал Шнобби, когда они схватились за рукоять опускавшей решетку лебедки. — Там кто-то есть.
— В реке? — не понял Колон.
Он прислушался: где-то внизу раздавался скрип весел в уключинах.
Сержант приставил сложенные ладони к губам и издал универсальный оклик всех стражников:
— Эй, ты!
Несколько мгновений не было слышно ничего, кроме свиста ветра и плеска воды. Потом до стражников донесся голос:
— Да?
— Ты решил вторгнуться в город или что?
Снова возникла пауза.
— Что?
— Что «что»? — осведомился Колон, поднимая ставки.
— Что за другие варианты?
— Ну, ты, в лодке, ты меня не путай… Ты вторгаешься в этот город или как?
— Нет.
— Ну и ладно, — сказал Колон, который в такую ночь готов был поверить любому на слово. — Тогда проваливай, да побыстрее: мы вот-вот опустим решетку.
После некоторых раздумий плеск весел возобновился и начал удаляться вниз по течению.