Правда выше солнца

Герасименко Анатолий

Когда до школы оставалась сотня шагов, Кадмил скомандовал по-тирренски:

– Сэру!

Меттей остановился так резко, что из-под сандалий поднялись венчики пыли. Кадмил приблизился к нему вплотную.

– Что говорить, помнишь? – осведомился он, показав из-под края тоги обвитый змеиными головами наконечник керикиона. – Глупостей делать не будешь?

Меттей скривился, собрав складками одутловатую щёку.

– Помню, – прохрипел он. – Не буду.

Кадмил покивал.

– Хорошо, – сказал он. – Ещё раз повторю,

на всякий случай: стоит только нажать вот на эту штуку, и ты превратишься в горелое мясо. Как те двое, в гипогеуме. Выстрелить я смогу прежде, чем кто-нибудь успеет натянуть лук. Если мне что-то не понравится – стреляю. Если услышу от тебя хоть одно лишнее слово – стреляю. Если замечу, что подаёшь своим молодцам какой-то знак, или если мне покажется, что подаёшь – стреляю. Так что уж окажи милость, веди себя так, чтобы мне ничего не показалось.

Меттей опустил глаза. Акрион поправил ксифос на перевязи, кашлянул.

– Может, всё-таки устроим, как я вначале предлагал? – спросил он Кадмила по-эллински. – Приставим к его горлу меч, крикнем стражникам, чтобы открыли ворота… Так проще. Мне кажется.

Кадмил с серьёзным видом кивнул:

– Конечно, проще. И вон тем ребятам на башнях, – он повёл рукой в направлении школы, – им тоже будет гораздо проще нас застрелить. Что они и сделают. Потому как, даже если допустить на миг, что они страшно любят Меттея и не захотят его смерти… В общем, это солдаты, и у них есть начальство. Пропустят в школу вооруженных незнакомцев – получат таких плетей, что месяц на животе спать будут.

– Согласен, – Акрион с силой выдохнул. – Ладно, действуем.

Они двинулись вверх по дороге. Солдаты глядели на них, не отрываясь: и те, кто стояли у входа, и другие, на башнях, с луками наизготовку. Чем ближе становилась школа, тем явственней Акрион ощущал, что его доспехи оставляют открытыми очень много мест, в которые может вонзиться стрела. Руки ниже плеч. Бедра. Икры. Колени. Горло…

Когда до ворот осталось несколько шагов, солдаты встали навытяжку и разом проорали:

– Аве, мастер ланиста!

Меттей отсалютовал ладонью.

– Открывайте, – велел он хрипло. – Да проходите внутрь, а потом заприте. У нас инспекция. Консул, э-э… Консул Авлий Висаний с проверкой службы.

Солдаты, как один, впились взглядами в Кадмила. Похоже, они ничего не слышали о консуле Авлии Висании, но боялись выказать политическое невежество. Кадмил повторил жест Меттея, небрежно вскинув руку.

– Вели трубить общий сбор, Ацилий, – сказал он с начальственной томностью. – Заодно погляжу, как дисциплина налажена.

– Общий сбор! – крикнул Меттей надломленным голосом.

Один из солдат, рыжий, с оттопыренными ушами, поднёс к губам рожок, висевший на поясе. По двору разнёсся чистый звук, троекратно повторился, замолк.

Кадмил встал рядом с Меттеем и, скорчив недовольную мину, сложил руки на груди. Керикион при этом он, не особо скрываясь, держал таким образом, что тот был направлен наконечником прямо Меттею в голову.

Акрион стоял

чуть позади Кадмила, от души надеясь, что шлем, закрывавший лицо, не даст солдатам узнать бывшего лудия. Но те были слишком заняты, чтобы разглядывать стражника, приставленного к консулу. Хмурые, они спускались с башен, выстраивались в шеренгу, негромко перебрасывались словами, с опаской поглядывали на Кадмила. Из казармы выбегали те, кто отсыпался после ночного дежурства, нахлобучивали на бегу шлемы, присоединялись к товарищам.

– Все пришли? – негромко, углом рта спросил Кадмил, когда последний солдат встал в строй.

– Да, – выдохнул Меттей.

– Не тебя спрашиваю, – процедил Кадмил. – Акрион?

Акрион внимательно осмотрел шеренгу, пересчитал воинов. Всего пятнадцать человек. Вон тот, с краю, как-то выпорол его и Спиро, но не со зла, а по велению ланисты, после драки. Прочие не запомнились ничем – даже имён в памяти не осталось. Он ещё раз пересчитал: пятнадцать, всё верно. Ни один не прячется.

– Все здесь, – подтвердил он.

– Хорошо, – пробормотал Кадмил и велел Меттею: – Говори!

Кроме солдат, во дворе почти никого не было. Только на боевой площадке вяло, вполсилы рубились деревянными мечами двое новичков-лудиев, да ещё четверо сидели в тени под акацией. «Куда все подевались? – мелькнуло в голове Акриона. – Ах да, мы же похитили ланисту! Какие могут быть тренировки без мастера…»

– Бойцы! – надсаживаясь, прокричал Меттей. – Консул Висаний прибыл, чтобы проверить несение караульной службы. Начнёт с досмотра оружия. Дабы никто не смог утаить ни малейшего изъяна, приказываю… – он осёкся, прокашлялся и закончил скороговоркой: – Приказываю оставить на месте доспехи и вооружение, а затем выдвинуться в кладовую. Где и пребывать до окончания инспекции.

Солдаты не двигались с места. То ли ожидали ещё какой-то команды, то ли неслыханный приказ не укладывался в служивых головах. Бросить оружие и панцири? Свои, купленные на собственные деньги? А затем, словно наказанным рабам, томиться в кладовке? Да что это за инспекция такая?!

– Ну и ну, – протянул Кадмил негромко, но так, чтобы слышно было в строю. – Достойная выучка, Ацилий, ничего не скажешь. Раздолбаи!

– Выполнять! – рявкнул Меттей. – Копья, луки, мечи – сюда, ко мне! Броню – вон там оставить! Живо!

Раздался лязг доспехов. Солдат с круглой родинкой над бровью, напоказ по-строевому впечатывая в землю подошвы сандалий, подошёл к Меттею и сложил у ног ланисты копьё. Рядом легли меч и кинжал. Оставшись без оружия, солдат повернулся на месте, отшагал тем же преувеличенно чётким манером в сторону и принялся разоблачаться: снял шлем, расшнуровал поножи, потянул через голову панцирь.

Его примеру последовали остальные. Блестящая, гремучая горка железа перед Меттеем росла на глазах, и глухо звенели, падая наземь, доспехи чуть поодаль. Оставшись в туниках из некрашеной ткани, бойцы становились обратно в шеренгу. Глядели прямо перед собой, старательно пряча на обветренных, загорелых лицах стыд и гнев.