Права мутанта

Кузнецов Бронислав

Между прочим, из отчётов следовало, что волонтёров при больнице всё ещё пятеро. Хотя последние три бумаги - видно неспроста составлял и подписывал уже не секретарь группы Каспар Вирхоф, а простой санитар Фабиан Шлик. Сидел в перепуге под замком у себя в подвале, но в документах ни словом не обмолвился о постепенной пропаже коллег.

Сведения сами по себе поучительные, но - мелочь.

Нужен иной масштаб. Нужна группа, ну хоть пара человек, которые прочесали бы здание, простучали его толстенные стены, но нашли... Что именно? "То, не знаю что" - хорошее определение. Нечто неизвестное, что выведет не на отдельные симптомы, а на самую

суть здешней патологии. Яснее пока не скажешь.

– Егоров, поди сюда! Шутов, и ты тоже. Держите связку ключей, обшарите больничное здание.

– Простите, мой капитан, на предмет чего?
– любит Егоров иной раз закосить под интеллигента перед бывшим историком Сергеевым.

– На предмет всего.

– Понял!
– а это Шутов торопится.

– Погоди!
– прав Егоров, надо дать более чёткую инструкцию.
– Итак, проходите по больнице, заглядываете всюду. Какие двери без ключа - открываете, с ключом - тоже. Высматриваете - всё мало-мальски необычное. Где какие документы - тащите, только запомните, откуда взяли. Может, наткнётесь и на людей запертых - ведите сюда.

– Простите, мой капитан, про людей - вы серьёзно?

– Вполне, - усмехнулся Сергеев, - здесь одних немецких волонтёров пропало четверо. По Шлику, доктор Гроссмюллер - тот, вроде, выходил, но остальные - неизвестно где. Может, кого-то из них просто отпереть забыли!
– при этих словах Егоров заулыбался, а впору бы поёжиться.
– В общем, действуйте по обстановке. И не стесняйтесь докладывать о любой глупости: иная глупость - не вашего ума дело.

Чего на самом деле ждал капитан Сергеев от затеянного тщательного обыска? Понять бы самому. "Хоть чего-нибудь" для очистки совести? Нет, ожидания более конкретные. Найти позабытых узников - это сомнительно. Отыскать какие-то новые документы - ну да, возможно. Чего бы ещё? Улик.

Да, не вполне осознанно капитан рассчитывал раскопать улики какого-то жуткого преступления, поскольку подозревал: тяжёлая аура над больницей - неспроста. Что-то происходило в этом вроде бы покинутом несуразном здании, что-то такое, перед чем удержание под замком и запугивание немецкого волонтёра - невинная детская забава на закуску.

Шутов с Егоровым честно лязгали дверными замками да засовами до самого позднего вечера. Весьма тщательно прошли все больничные помещения. Никого живого взаперти не нашли. Документов - тоже. Подозрительных пятен крови? Но здесь хирургическая больница, тут никакие пятна крови ни в чём не заподозришь.

– А все ли двери удалось отпереть?

– Все, что были.

– А приходилось ли пользоваться вон тем ключом, завязанным в тряпочку?

– Этим? Не приходилось...

2. Веселин Панайотов, этнограф

Почти ничего из намеченного на первый день - не состоялось.

Мало того, что "березанская деревянная скульптура" обернулась фикцией, так и мутанток-вышивальщиц отыскать не удалось. А плясуны на празднике Урожая - хоть и нашлись, но станцевать отказались. Клялись, что давно позабыли движения. Настроение, кстати, тоже забыли: таких угрюмых танцоров ещё поискать.

Зато - два ценных наблюдения Веселин сделал.

Первое. Все дворы, в которые в тот день заглянули Панайотов и Грдличка, представляли собой уменьшенные копии дворища, обнесённого берёзовым частоколом. Все такие же треугольные, причём углы заборов закруглены; в каждом дворе выделяется три объекта:

хозяйский дом, большой хлев (или сарай), накрытая решёткой яма. Если на яме недостаёт решётки, то её - и именно её, а не весь двор - сторожит цепная свинья.

Второе. Обнаружилось, что женщин-мутанток в Березани вообще не встречается. Равно как и детей. Одно мужичьё - и по улицам ходит, и на рынке торгует, и в домах сидит. То ли Березань - чисто мужское поселение, то ли семьи свои они по углам прячут.

Факты интересные. Но смыслы неясны.

Ни об охраняемых ямах, ни о семьях мутанты вообще не давали никаких комментариев. Молчали, тупо моргая глазами, либо неуклюже меняли тему. Предположительно, действовало жёсткое табу. И, хотя Веселин задавал вопросы с осторожностью, ухищрения не помогали.

Тот же Ванидло - с увлечением рассказывал о том, как он ведёт хозяйство, но как только Веселин поинтересовался, не помогает ли семья, скульптор-вышивальщик будто воды в рот набрал.

Веселин терялся в догадках и нуждался в подсказке. Логично было бы поделиться с коллегой, послушать его соображения. Но Йозеф Грдличка, к сожалению, не тот коллега, чьему совету стоит доверять. Как он упрямился в признании Ванидла народным скульптором вопреки очевидным фактам! И ради чего? Только чтобы Березань продолжала считаться центром резьбы по дереву. На притянутых за уши основаниях!

Насколько легче было бы разбираться в этнографических фактах, когда бы Веселин остался в Березани на пару с Ратко Милорадовичем, Славомиром Костичем, даже Гориславом Чечичем - с кем-то из них. Но Грдличка... Спасибо, лучше подумать самому!

Не даром идею роботов предложил чех Карел Чапек. Наверное, у себя в Чехии и наблюдал среди людей такие типы, как упрямый партнёр Веселина. Робот - не мыслит, он имитирует мыслительный процесс. Вот и Грдличка - такой имитатор. Робот с жёсткой программой, полученной от профессора Щепаньски. Или у неё другой источник?

Когда-нибудь, когда Веселин исследует мутантскую культуру, он подумает и о том, что заставляет чешских антропологов так превозносить её достижения. Вряд ли всё дело в эволюционной теории Дарвина, которую им хочется снова и снова подтверждать.

Сам дарвинизм стоит на страже чьих-то интересов. Кому-то выгодна эта игра: борьба за существование. Тому, кто надеется выжить.

3. Леонид Андреевич Погодин, и.о. главврача больницы с. Березань

Так вот ты какая, установка переливания крови. Серенький ящичек с неразборным корпусом (а вдруг кто подсмотрит, что там происходит?) - иными словами, таинственный "чёрный ящик". На входе - стандартное поршневое устройство для забора крови, на выходе - капельница. Всё.

И что в этой штуке такого, чтобы её не завезти в операционную замка Брянск? Изготовители позаботились, чтобы любопытные внутрь не лазили, но мы-то и так знаем: в ящике стоит фильтр.

Кровь, забранная из вены, собирается в резервуаре, проходит через фильтр, поглощающий молекулы токсинов, а затем через капельницу возвращается в кровь. Вот и всё, если работать в режиме гемосорбции.

А Погодин - уверен, что предпочитает работать в этом режиме.

Можно, конечно, и усложнить себе жизнь - ещё повозиться над обеззараживанием кровяной плазмы. Но тогда придётся распаковать и центрифугу, а хватит ли здесь энергии её раскрутить, поди догадайся. Электростанция-то в больнице слабенькая. Так, кофе попить.