Правь, Британия!
Шрифт:
Боже, вздохнула Эмма, опять Дотти понесло рассуждать о своем положении. Только дай ей волю, и она пойдет перечислять имена звезд, что толклись в гримерной Королевского театра, что входили в труппу на тех или иных гастролях, вспоминая события как минимум тридцатилетней давности, а может, и более давние, и все время будет намекать, что не каждый снизойдет до столь низкой работы, коли он был запанибрата со знаменитостями.
— После того как суп сварится, он может постоять на плитке, — продолжала Дотти. — Пусть Мадам назовет его борщом, если ей так больше нравится, но мы с тобой знаем, что, кроме свеклы, в нем и нет ничего.
Эмма скрылась с кухни и вернулась в музыкальную комнату. Перестрелка между матерью и сыном была в полном разгаре.
— Но я не понимаю, я не понимаю, — говорил Папа, — как Бевил Саммерс умудрился сбить Терри, который стоял на самом виду у ворот. Что, доктор был пьян? Врачам нельзя даже прикасаться к алкоголю. Или сам Терри одурел от какого-нибудь наркотика? Он такой. Этих мальчишек надо держать в ежовых рукавицах, они у тебя неуправляемы, а этот позорный случай на фейерверке…
— Ты забываешь, что я была чуть ли не при смерти, — прервала его Мад. — Бедный Терри был рассеян, может, он споткнулся о бампер, Бог его знает, а Бевил думал только о том, как поспеть побыстрее ко мне. В итоге ему пришлось сделать укол, успокоительное, не спрашивай, что именно, не знаю, но это помогло чудесно, я перед тобой в добром здравии. А на фейерверке ни у одного из этих морских пехотинцев совершенно не обнаружилось чувства юмора, так похоже на американцев. Помню, однажды в Нью-Йорке… Папа, не слушая, продолжал свое:
— Мне сам министр звонил, точнее, его секретарь; серьезное нарушение порядка, действительно серьезное, он хотел знать, кто сует палки в колеса в западной части страны, нет ли подпольной организации. «Не знаю, — ответил я, — понятия не имею, моей матери скоро восемьдесят, она уже давно не в своем уме, не принимайте ее во внимание…»
— …Всегда теряют голову в случае опасности. Помню, была снежная буря на Лонг-Айленде, повалило несколько телеграфных столбов, наступил хаос, и сам президент должен был принять меры…
В это время в холл незаметно проскользнул Джо, схватил Папину сумку и унес на второй этаж в свободную комнату, а Колин и Бен по пятам за ним проследовали через музыкальную комнату, умытые, причесанные и в ночных рубашках. Они выглядели как херувимы, только без крыльев.
— Привет, Вик! — крикнул Колин, никогда не стеснявшийся в присутствии взрослых, и, в знак равноправия, хлопнул Папу по заду. Папа развернулся как ужаленный.
— Привет, маленькое чудовище, — сказал он. — Когда я был в твоем возрасте, то уже в шесть часов спал, укутанный в кроватке.
— Нет, — ответил Колин. — Когда тебя укладывали спать, ты валился на пол и брыкался, Мадам мне рассказывала.
— Это ложь, сущая выдумка, не делал я ничего подобного, — обратился Папа к матери. — Ты приучаешь детей верить самым кошмарным фантазиям. Я не позволяю этого. Спроси у Дотти, у кого угодно, я…
— Ты прекрасно знаешь, что ты кричал и брыкался, — сказала Мад. — На губах у тебя выступала пена, как у лошади, ты…
— Вик, — вмешался Колин, — я научил Бена говорить. Он знает уже несколько слов. Хочешь их услышать?
Он шепнул Бену на ухо, тот заулыбался и кивнул головой.
— Да, да, — сказал Папа, радуясь предоставленному шансу сменить тему разговора, — дайте мне послушать, что скажет Бен. Так он не слабоумный? Вырастет, станет лидером «Черных пантер» [15] 1
Поток слов смутил трехлетнего малыша. Он нахмурился, сосредоточился, но восклицания, призванного поразить аудиторию, не получилось.
15
Экстремистская организация борцов за права чернокожего населения.
— Г… г… г… или ж… ж… — торопил наставник Колин, взяв его за руку, — не важно что.
Но озадаченный Бен перепутал инструкции.
— Гопа, — сказал он, — гопа, гопа, гопа, — и начал бегать по кругу.
— Все-таки этот ребенок слабоумный, — объявил Папа. — Что это он изображает, курицу, снесшую яйцо? Уходи, мальчик, уходи. Никто не хочет яйцо. Эмма, дорогая, кто-нибудь включил обогреватель в ванной комнате? Не хочу заморозиться. Пойду поздороваюсь с Дотти. Отнес кто-нибудь наверх мою сумку? Мама, не пора ли тебе в кровать? И почему Бевил Саммерс не велел тебе оставаться в постели? Плохой он врач. Потом позвоню ему.
Эмме удалось вывести отца из комнаты.
— Поздороваешься с Дотти после того, как примешь ванну, — убеждала она. — Джо отнес твою сумку и отгонит машину. Принести тебе в комнату что-нибудь выпить?
— Нет, нет, нет, я выпью, когда спущусь вниз. Что за спешка? Все в этом доме спешат, никто никогда не отдыхает.
Все еще протестуя, он вошел в свою комнату и, раскрыв дорожную сумку, вывалил ее содержимое на пол. По старой привычке Эмма бросилась подбирать. Гребенки из черного дерева — на туалетный столик, шелковую пижаму — на кровать. В сорок восемь лет Папа так и остался невоспитанным. Все Мад виновата, конечно.
— Саммерс измерял ей давление? — спросил он, заходя в ванную и открывая краны на полную мощь. — У нас в семье у всех повышенное давление. Должен сказать, она не выглядит такой уж больной, но ведь у нее огромные резервы, как и у меня. Иначе я бы не выжил. Ты не представляешь, какими были прошедшие дни. Собрания, конференции, не ложился раньше трех. С трудом сюда вырвался.
— Расскажи про это за ужином, милый, — сказала Эмма, закрыла за собой дверь и прошла по коридору в свою комнату, чтобы броситься на кровать хоть на пять минут. «Мои резервы послабей, чем у Папы, — подумала она, — не то я бы не лежала вот так, встречала б его без напряжения. Слишком много происходит всего, вот что, час за часом…»
Горячая ванна, смена белья, шлепанцы, второй стаканчик — все это произвело благодатное действие на путешественника. Когда он вихрем наведался на кухню поприветствовать Дотти и быстро осмотрел комнату средних мальчишек, атмосфера не накалилась, как могла бы.
— Что-то надо делать с глазами этого мальчишки, — говорил Папа, когда Эмма, тоже переодевшись, вошла в музыкальную комнату. — Его нужно показать специалисту, может быть, понадобится операция. — (Речь шла, конечно, о Сэме.) — Всегда следует обращаться к лучшим специалистам. А от белки можно ведь подхватить ужасную инфекцию! Точно, точно, я уверен в этом. Или от попугаев? От тех и других, наверное. Болезнь Вейла или пситтакоз, не помню точно. Эмма, дочь моя, ты выглядишь великолепно. Ты здесь пропадаешь. Поедем со мной в Лондон.