Правь Амбером!
Шрифт:
– Это никогда не угадаешь. Внешность может оказаться обманчива, особенно когда речь идет о хаоситах. – Я покачал головой. – Нет, его похищение в любом случае делу не поможет. Нам нужно, чтобы он согласился сотрудничать. Можем ли мы воззвать к его чувству долга? Или дружбы? Насколько хорошо он знает отца?
– Думаю, не особенно. Я никогда прежде не слыхала, чтобы отец упоминал его, разве что мимоходом.
– Теллопс! – вдруг пробормотал отец, словно бы отзываясь на наш разговор.
Я посмотрел на него. Он, похоже, спал. Руки и ноги у него подергивались,
Потом мне в голову пришла еще одна мысль.
– А что, если отец пытался о чем-то предупредить меня? – медленно произнес я. – Вдруг именно Теллопс довел его до такого состояния? Это могло бы объяснить, почему он так себя вел. Он выкрикнул «Теллопс!», прежде чем накинуться на меня.
– Не знаю... – Блейзе заколебалась. – Возможно, Фреда могла бы сказать... Ты не выпускал отца из виду? Они могли встретиться так, чтобы ты об этом не знал?
Я вспомнил, как отец добрался до центра Узора и исчез. Куда он отправился? И как долго там пробыл? Я понятия не имел.
– Могли, – признал я. – Мы разлучались.
– И надолго?
– Не знаю. Время там течет как-то странно. Как долго я пробыл в том сером тумане? После того, как отец перерисовал Узор, я потерял всякое ощущение времени. Мог пройти час, а могло – несколько дней или недель. Если верить Блейзе, во Владениях Хаоса прошло не меньше месяца. Вздохнув, Блейзе продолжила:
– Теллопс очень, очень могуществен. Он и не может быть другим, поскольку работает напрямую с Логрусом. Но если предположить, что он и вправду повинен в том, что случилось с отцом, то встает вопрос – почему? Лично я не вижу в этом никакого смысла. Зачем бы ему понадобилось нападать на отца? И зачем сводить его с ума?
Хорошие вопросы. Хотел бы я знать ответы на них.
– Теллопс, насколько мне известно, никогда не связывался с политикой, – добавила Блейзе. – Он никогда не носил меч и не дрался на дуэлях. Зачем бы ему вмешиваться в это все? Почему просто не позволить королю Утору разобраться с отцом по-своему? По-моему, это как-то бессмысленно.
– Может, тут замешана месть? – предположил я. – Похоже, никто, кроме нас с отцом, не желает существования Теней.
– И Эйбера, – сказала Блейзе, состроив кислую мину. Они с Эйбером никогда не ладили. – И Фреды, конечно же.
Я кивнул. Верно, эти двое любили Тени не меньше моего. Между нами было больше сходства, чем я полагал... все мы – дети Узора.
– А кроме того, – сказала Блейзе, – многие во Владениях Хаоса выросли уже при Тенях, и им нравится развлекаться там. Но вот остальные...
Она ненадолго умолкла.
– Просто мне чудится в Тенях что-то неправильное, вот и все. Чуждое. Я думаю, теперь так считают все. Когда начались бури...
– Но это же было давным-давно!
Эйбер рассказывал мне про чудовищные магические бури, которые пришли из Теней при их возникновении, разорили Владения Хаоса и погубили тысячи тамошних жителей.
– Нет, – твердо заявила Блейзе. – Хаос сотрясали новые бури – множество бурь – на протяжении последнего месяца.
– Должно
– Не знаю. – Она тяжело вздохнула. – Но они были ужасны, Оберон. Они истерзали Владения Хаоса до такой степени, что мы было решили, что настал конец вселенной. Не хотелось бы мне снова пережить что-то подобное!
– Я сожалею насчет этих бурь, – сказал я, – но они уже прошли, и с этим теперь ничего не поделаешь. Ты жива...
– Не благодаря тебе! – фыркнув, отозвалась Блейзе.
– ...а прочие жители Хаоса, кроме наших ближайших родственников, меня как-то не особенно интересуют. На самом деле я был бы не против, если бы эти бури прикончили короля Утора вместе с Лордом Зоном и всеми, кто выступает против нас. Если бы я знал, как это делается, я бы наслал на них новые бури!
– Даже думать не смей! – Блейзе явно пришла в ужас от этой идеи. – Ты понятия не имеешь, какой это кошмар! Я бы этого не пожелала злейшему врагу – подумай о тысячах невинных, которых погубят бури!
Я фыркнул:
– У тебя, оказывается, мягкое сердце. А я бы убил наших врагов одним ударом, если бы мог. Неважно, какой ценой.
– Так ты бы только обзавелся еще большим количеством врагов. – Она покачала головой. – Нас, Лордов и Леди Хаоса, не так уж и мало.
– И всех так же трудно убить, как отца или меня.
– Ты удивишься, до чего непросто убить Лорда Хаоса. – Блейзе пожала плечами. – Эти бури, порожденные Узором, послужили чем-то вроде сигнала к сбору. Когда Владения оказались ослаблены и над самим Хаосом нависла угроза, все позабыли о разногласиях и сплотились вокруг короля.
– Против нас с отцом.
– Ну, если тебе угодно так смотреть на это, то да. Во всем обвиняют отца, но смерти желают всем нам. Тебе, мне, Фреде, отцу – всем. Они говорят, что у нас это в крови... От предателя рождается предатель. Если мы умрем, все уладится... Во всяком случае, так они думают.
– Кажется, я наконец-то начинаю понимать, – сказал я. Мне во внезапной вспышке озарения открылась истина. На самом деле с нами сражались не из-за существования Теней и не из-за разрушений, причиненных теневыми бурями. С нами сражались из-за власти.
Огненный Путь соперничает с Логрусом... Возможно, он даже могущественнее Логруса. Конечно, чистокровные Лорды Хаоса могут изменять внешность, ходить по Теням и доставать предметы издалека. Но большую часть из этого могу делать и я, используя Путь. И он, в отличие от Хаоса, создает во вселенной бесконечное, похоже, количество Теней-миров.
Тут я спросил себя: если Путь обладает подобной силой, зачем кому-то может понадобиться Логрус?
Отец повел себя как первый Лорд Хаоса, тот самый, который обнаружил Логрус и принялся с ним экспериментировать, и воспользовался его дарами, чтобы создать империю. Первый король Хаоса, должно быть, владел силами, непредставимыми для тех, кто пришел за ним вслед. И он использовал эту силу, чтобы победить своих врагов и создать Владения Хаоса, которыми он и его потомки правили тысячи лет.