Практикант
Шрифт:
– Не пойду я к Лилии, там Брунька!
– сразу же начал отнекиваться я.
– И вообще, это не входит в круг моих обязанностей!
– При чем здесь девочка?
– холодно поинтересовался Лис.
– Я говорю о нашем Древе Жизни. Оно ждет тебя. Мы теперь для него родители.
– Чур, я буду папа!
– и чего они ржут, придурки?
Лис снисходительно улыбнулся. А затем вернулась из разведки Велва, и события понеслись с бешеной скоростью.
Зайдя к себе, я, не раздеваясь, рухнул на
– Мессир! Соль! Вставай!
– меня кто-то тряс за плечо. Я приоткрыл один глаз.
– Ванька, отвали!
– Велва вернулась!
– В той деревне, куда ты меня отправил, никого нет. Люди ушли. Только в храме было это, - Велва протянула мне пластиковый стаканчик.
– Переверни его. Там послание.
Я перевернул стакан и увидел выцарапанный на дне знак. Две палки, перечеркнутые волной. Что бы это означало?
– "Жду" на мертвом языке. Те символы, что ты срисовал с обелиска, тоже на этом языке, - хмуро сообщил Лис.
Мы сидели вчетвером в кабинете эльфа и слушали Велву, которая вернулась с Окраины. Девушка жадно ела и попутно рассказывала о неутешительных результатах разведки. Действие обелисков расширялось. А я до сих пор не знал, что делать.
– К эльфам я не попала, а вот мой народ ушел в глубины гор, перекрыв проходы магическими завесами. Неделю они продержатся. Я успела застать у завесы последнюю из магинь, благородную Варгуллу, она оповестит все Дома о твоем предложении и пообещала, что воины ее Дома придут к нам на помощь в случае, если возникнет заварушка. Но она поставила условие.
– Какое?
– Того мага, который устроил весь этот бардак, ты отдашь ночным.
– Не возражаю.
В коридоре раздался шум, звук падения тела, звон стекла и отборный мат. Дверь распахнулась, и в комнату ввалились Хашиш и Мамочка. Они тащили полный ящик темных, покрытых пылью бутылок.
– Соль, дружище!
– заорал Мамон.
– Глянь, что мы нашли!
– парни водрузили тихо звякнувший ящик на стол.
– Вино пятидесятилетней выдержки!
При слове "вино" Древо затрепетало веточками.
– Ты еще маленькое!
– строго прошипел Белочка, с интересом свесившись с моей головы, Древо обиженно сникло и затихло.
– Где вы его нашли, парни?
– Стояло на барной стойке вместе со стражником, - отрапортовал Хаш.
– Точнее, вино стояло, а стражник сидел... или наоборот? Ай, не помню! Короче, это привет тебе от императора в знак благодарности за ..... А за что? Ты не помнишь?
– икнул он в сторону Мамона.
– Вы что, уже попробовали?
– подозрительно принюхался Лис.
– Нее, - растянул губы в усмешке Мамочка.
– Это мы раньше. А такое вино нужно пить только в хорошей мужской компании! Пойду светлых приглашу.
Велва покачала головой и хмыкнула.
– Я спать. Устала. Во сколько выходим?
– В шесть, - принял за меня решение Задира.
***
– А я говорю, что ваш мессир сам виноват! Он не сказал Шуре, что женат!
– Сед пьяно покачал пальцем перед лицом Мамочки.
–
– Хаш хмыкнул, Сед тут же повернулся к нему.
– Что значит, пожалеет? Кто? Шура? Об этом алкоголике?
– он ткнул в меня пальцем.
– Ни-за-что! Он ее недостоин!
– Хаш приподнялся.
– Что ты сказал? Таких, как Шура, у него целый доминион? Это ты врешь, темный! Такая, как Шура, единственная, - Хаш поднял глаза к небу.
– А я сказал единственная!
Мы с Четом переглянулись, чокнулись и выпили. За Шуру! Странное вино. Слишком крепкое, слишком тягучее, слишком горчит, но вкусное. Правда, опьянели мы от него как-то слишком быстро. Задира и Ванька вообще искали путь в астрал, усевшись под кадкой с Древом, где и медитировали на пару на радость нашему растительному дитятку, которое "нечаянно" запустило ветку в кубок Ваньки и с удовлетворенным лицом потягивало вино словно коктейль. С лицом? С каким лицом? У дерева не может быть лица! Я потряс головой. Детская мордашка на стволе подпрыгнула, расплылась, распадаясь на четыре части, каждая из которых корчила мне рожи и показывала раздвоенный змеиный язык, но никуда не делась. Голова гудела, все плыло перед глазами... Дерьмо! Что-то с вином не так! Нужно предупредить парней! Я открыл рот, но не успел. Последнее, что я увидел перед тем, как вырубиться, - озирающийся по сторонам Геракл, почему-то в женском платье и с накрашенными губами, и улыбающаяся Афродита за руку с хмурым Валом.
– Любимая, - счастливо улыбнулся я и отключился.
Пробуждение было неприятным. Представьте, что вы весь день рыли канаву, а затем всю ночь пили сивушную самогонку, закусывая ее переспевшим дурианом с сыром Камамбер, а потом еще и спать улеглись в компании парочки бомжей. Тело болело, то, что у меня есть голова, я понял лишь по адской боли в районе выше плеч, и воняло.... Как же воняло!
– Я сдох и разлагаюсь?
– просипел Белочка.
Я попытался разлепить глаза. С первой попытки не вышло. Рядом раздался очень тихий стон и очень тихий мат.
– Не сквернословь, темный, - прошептал кто-то из угла.
– Тихо...- едва слышно ответил хриплый голос Мамочки.
– Тихо, не ори!
Шепот отдавался в мозгу, словно бой курантов, причем, я находился внутри часов.
– Дядечка Соль, - заплаканный голос Лилии вызвал желание зарыться в песок.
– Дядечка Соль, мессир! Дядя Вал умирает! А дядя Хаш уже умер и дядя Чет тоже. Вставайте же, дядя Соль! Вставайте! Вы тоже умрете!
– О чем это дитя говорит? Белка, посмотри, что там.
– Счас... О! Гера у нас не промах, глянь, три Лилии! Когда успел, шельмец...
– и я почувствовал, как змей обвис у меня за ухом.
– Слышь, Лилька, - вступил в разговор тихий мальчишеский голос, - надо за помощью бежать. Помрут ведь твои дядьки. Как дать, помрут, - Лилия шмыгнула носом.
– Не реви! Ты тут им тряпки на головы мокрые положь, и это... тазики подставь, а то тошнит их постоянно какой-то вонючей гадостью. А я за мэтром Шано сбегаю. Справишься?
– Ты только быстро.