Практика
Шрифт:
Я неопределенно пожала плечами. В моей семейной жизни, что настоящей, на Земле, что в прошлом Лауры, было всякое. И жесткий секс — ну сложно меня им напугать, очень. Доктор сказал, что все цело — девять из десяти, что девушку поимели бесчувственной. А значит, расслабленной. А значит... А значит — незачем было стирать ей память. И я поспешно пересказала эту идею ребятам.
— Звучит разумно. — Верен потер кончик носа. — Но может быть... может быть, это отдельные случаи?
— Девица — дочь графа, такие не дают в темных
— А если по большой любви? Титулованные дурочки порой такое творят, — возразил Верен.
— И Рысь тому пример, — кивнула Кариса. — Что? Ну правда же.
— Правда, — я пожала плечами. — Сама себе каку сделала. Так что да, на фоне моего поступка быстрый перепих на сквозняке — не худший вид безумия.
— Пьем или спим? — Лий провокационно улыбнулся.
— Я сон перебила. Сколько бокалов брать?
— У нас есть бокалы? — удивился Вьюга.
— У нас есть Лий.
— И Рысь, — поддакнул эльф. — И если вы думаете, когда мы успели обнести дворец... То думайте, мы подсказывать не будем. Да, детка?
— Фу, — скривилась я, — «детка» звучит ужасно.
— Но ведь ты понимаешь, детка, что теперь я тебя всегда так буду звать? — серьезно спросил Лий.
— Тащи бокалы, Рысь, — махнула рукой Кариса.
Удивительно ли, что утром мы чувствовали себя плохо, и ни о каком разумном и достойном поведении не могло быть и речи?
Но эльф свою затею не оставил. И как-то незаметно, всего за два дня, умудрился заразить и нас. Мы, позабытые всеми, шныряли по всему дворцу. Верен то составлял компанию мне и Лию, то бродил с Карисой и Вьюгой. Эльф ржал и называл мальчишку дуэньей. А я чуть не пообещала эльфу укоротить язык. Чудом успела перефразировать.
— Пойдемте погуляем по портретной галерее? — предложил Верен.
Сегодня мальчишка составлял нам компанию, поскольку у влюбленных случилась «годовщина». Мы втроем считали на пальцах, какая у них могла случиться круглая дата, — но не вышло.
— Эти отношения свежи как утренняя роса! — возмутился Лий.
— Ты повзрослел? — с ужасом спросил фон Тарн.
— Да нет, я хотел сказать — навоз, но подумал, что про друзей так нельзя. Ракшас, я взрослею?!
Мы рассмеялись и вышли к галерее. Я не слишком люблю рассматривать портреты, но один из них меня пару дней назад заинтересовал — тетка на нем была как будто мертвая... Надо бы к ней приглядеться.
— Ракшас!
Я резко развернулась на грохот и едва удержала истерический смешок — со стены упала картина и погребла под собой эльфа. Некстати припомнилось дедово проклятье. Мог ли он дотянуться до Лия? Думаю, мог.
— Живой? — спросила я, помогая Верену поднять холст.
— Побит, но не побежден, — прокряхтел эльф.
Удивительно, но на Лия упала именно мертвячка.
— Жуткое впечатление от картины, — фон Тарн нервно сглотнул.
— Она как будто в себя силы тянет... —
— Не «как будто», а точно. Полотно втягивает в себя жизненную энергию. Мы, эльфы, такие вещи видим. Ну что, понесли?
— Как понесли? Куда?
— В нашу комнату, — Лий пожал плечами, — разбираться будем. Ну что? Что упало на меня — то мое. Готов поспорить, она сама бы этого хотела. Да ладно, ребят? Ну ничего не вышло с расследованием «вопиюще непристойного поведения девицы Эн», так давайте хоть картину распотрошим.
— Давайте тогда хоть иллюзию на ее месте оставим? — предложила я.
Спорить с эльфом было бесполезно. Когда Лий упирался, возникало ощущение, что у этой расы на голове не заостренные ушки, а самые настоящие бараньи рога. И сами они бараны. Все это я вполголоса высказывала поганцу — картина оказалась невероятно тяжелой.
То, что мы дотащили портрет, ракшас ее так и эдак, императрицы до комнаты и никому не попались, я списала на свою магическую силу. Потому что руки у меня заледенели до локтей — столько магии я вбухала в окружающее пространство.
Картину мы прислонили к стене. И по просьбе эльфа — задней стороной к нам.
— Я так понимаю, теперь она будет тянуть жизненную силу с тех, кто находится поблизости, то есть с нас? — Верен нервно потер ладони. — Не хочу показаться трусом, но я плохо себя чувствую.
— Это нервное, истощение так быстро не наступает. — Лий отмахнулся от фон Тарна как от мухи. — Сначала портится мозг.
— Мозг? — переспросила я?
— Психическое здоровье, угу. Ну знаешь, если была склонность к жестокости или, там, туповат был — все это ухудшается.
— А если был со всех сторон положительный? — подозрительно уточнила я.
— Таких не бывает даже у эльфов. Все с какой-нибудь, но чудинкой.
Стукнула дверь. Кариса и Вьюга с распухшими губами, счастливые до невозможности, вошли и сразу замерли, подозрительно осматривая картину.
— Что там?
— Портал в мир смерти, — радостно сообщила я. — Кто-то привязал духа иди душу к портрету.
— Или рисовал мертвую с натуры и после провел противоестественный ритуал, — поправил меня Лий.
— Первый вариант тоже неестественный.
— Оно тянет жизненную энергию, — печально добавил Верен.
— Какая прелесть! — ахнула Кариса.
— Лий и Рысь поодиночке больше не ходят. Фон Тарн, ну ты-то куда смотрел?
— Я тащить помогал, — повинился алхимик.
— Надо найти место, где нам никто не помешает ее изучить, — Кариса прикусила ноготок и требовательно посмотрела на Лия.
А я решилась задать давно интересующий меня вопрос:
— А никому не кажется странным то, как к нам относятся?
— Мне привычно — бойцы, пока не имеют громкого имени, у высокородных всегда где-то в конце лестницы, — повел могучим плечом Вьюга.