Практик
Шрифт:
— Ну надо же! Сподобился! — И тут же шикнула на вскинувшуюся было Викторию. — Ну-ка цыц, пигалица!
Девчонка состроила гримасу, но прервать медитации не решилась, а Беда внимательно оглядела меня и уточнила:
— Надорвался опять?
Я покачал головой.
— Нет, просто немного силёнки переоценил.
— Начинай пока, немного позже подойду.
— Да не нужно…
Федора Васильевна слушать ничего не стала и вернулась к обходу подопечных. Я лишь хмыкнул, уселся на циновку и погрузился в медитацию, принялся целенаправленно вытравлять из себя отголоски гармонии Эпицентра.
Минут через десять подошла Федора Васильевна — нажала воздействием и одно сместила, а другое зафиксировала, сразу будто легче дышать стало.
— Запоминай и держи! — потребовала Беда.
Я так и поступил, а заодно задействовал адаптивную технику и сознание понемногу начало растворяться в медитативном трансе. Вскоре занятие йогой подошло к концу, и подопечные Федоры Васильевны потянулись на выход, Горицвет начал тренировку по своему боевому искусству. Я только-только привёл к равновесному положению свою внутреннюю энергетику, поэтому покидать зал не стал и занялся проработкой энергетических узлов и каналов.
Виктория убежала чуть ли самой первой, но почти сразу вернулась обратно в тренировочном кимоно и присоединилась к группе новичков. Я какое-то время наблюдал за ней, а когда попытался незаметно ускользнуть, барышня в один миг оказалась рядом.
— Завтра ждём тебя на ужин! — объявила она. — Приходи к семи!
— Да прям? — усмехнулся я. — Это как в прошлый раз?
Вика самую малость покраснела, только явно не от смущения, а от возмущения.
— Нет, не как в прошлый раз! — отчеканила она. — Не веришь мне, спроси у Ники! — Девчонка тут же осеклась. — Ой, не надо! Она назло мне опять ерунду какую-нибудь наплетёт, лишь бы тебя отговорить! Позвони секретарю папы! Ему-то ты поверишь?
В иной ситуации я бы затруднился с ответом, но памятуя о поручении Альберта Павловича, развёл руками.
— Да я и тебе верю.
Вика захлопала ресницами.
— И придёшь?
— Приду, — пообещал я и отправился восвояси, а в сквере перед главным корпусом наткнулся на Касатона Стройновича, вышагивавшего по тропинке рука об руку с Ириной.
— Петя, ну ты совсем куда-то запропал! — обняв, похлопал меня по спине бывший начальник. — Хоть бы в гости зашёл!
— Так не зовёте! — рассмеялся я в ответ. — Да вам и не до гостей сейчас, поди. Вы же молодожёны, как мне сказали!
— Давно медовый месяц отгуляли! — покачал головой Стройнович. — И вот что, Пётр Сергеевич: жалуются на тебя!
— Это кто ещё?
— Ты партвзносы вообще платить собираешься? У тебя приличный долг набежал, разберись.
Я кивнул. Ну да — партбилет Георгий Иванович мне давненько уже вернул, а теперь, наверное, списки объединили, вот и нарисовались долги.
— Завтра же схожу, — пообещал я. — А вы гуляете?
— Из кино идём.
Мы ещё потрепались немного и даже выпили по стаканчику газводы, но от приглашения в гости я самым решительным образом отказался и поспешил домой. Завтра вылет в шесть утра. Спать пора.
Второй вылет прошёл лишь
— Не отработаем десантирование на этой неделе, весь график прямиком псу под хвост отправится! — объявил Городец. — Какой смысл переходить к полноценным учениям, если нет уверенности, что вы вообще задачу в состоянии выполнить?
— Понял, — вздохнул я. — Исправимся!
Георгий Иванович поморщился и кивком отозвал меня в сторону.
— С одноклассником своим не разговаривал ещё? — спросил он после этого.
Я покачал головой.
— Такое впечатление, он меня избегает.
— Попробуй надавить, как возможность выпадет.
— Попробую, — пообещал я. — А вы, случаем, не узнали, кто Фёдору Маленскому протекцию в комендатуре оказывал?
Скуластое лицо Городца приобрело насмешливое выражение.
— Я! — постучал он себя по груди указательным пальцем. — Узнал. А тебе! — На сей раз палец уткнулся в меня. — Лучше эту тему оставить. И даже в неофициальных беседах её не поднимать. Феликс к тебе неплохо относится, но у всякого хорошего отношения есть пределы.
— Как скажете, — вздохнул я. — Как скажете…
На обратном пути вновь не обошлось без политинформации, продолжились и беседы с непонятными типами в штатском, поименованными Глебом мозгоправами. Впрочем, меня Георгий Иванович вновь проигнорировал, сегодня он вызывал из кают-компании только сотрудников аналитического дивизиона.
В дверь квартиры семейства Вранов я позвонил без пяти минут семь. Представился горничной в строгом сером платье, вручил ей кепку и перчатки, пересёк прихожую и остановился на пороге гостиной. Сейчас, без заполонявших ту людей, она впечатлила своими размерами ещё даже больше, нежели в прошлый мой визит сюда.
Невесть откуда возник секретарь.
— Кондрат Семёнович ожидает в кабинете, — произнёс прилизанный молодой человек с напомаженными волосами и щегольскими усиками.
Я кивнул и указал на одну из дверей.
— Да-да! — заученно улыбнулся секретарь. — Проходите!
Больше уж я мешкать не стал. Собирался постучать, но опередивший меня буквально на шаг молодой человек распахнул дверь и сделал приглашающий жест, а сам в кабинет не вошёл, оставшись в гостиной.
Хозяин дома — грузный и невысокий, но ничуть не одутловатый и даже не упитанный сверх меры легко поднялся из кресла и радушно протянул широкую ладонь.
— Пётр!
— Здравствуйте, Кондрат Семёнович! — улыбнулся я, отвечая на рукопожатие.
— Ну-ка, ну-ка, позволь-ка на тебя взглянуть… Вран развернул меня лицом к окну и отступил на шаг назад, окинул придирчивым взглядом. — Неплохо, неплохо… — произнёс он и задумчиво потёр подбородок. — Отличный образ! Запонки, зажим для галстука — сразу видно, что оператор. Только знаешь… Не хватает яркой детали. Гвоздика в петлице, пожалуй, будет смотреться неуместно, но какой-то отличительный знак… Что-то цветное вот здесь…