Праксис
Шрифт:
Жюльен повернул лицо с резкими чертами к огню, поднял пунш к губам, но тут же опустил.
— Мне нравится в армии. Будет сложно вернуться к прежней жизни.
— Не надо возвращаться, — сказала Сула. — Для этого и придуманы амнистии.
— Мне не поможет. — Он посмотрел на нее. — Батя амнистией воспользуется, а меня поставит на свое место.
— Прости, если ты хотел иного, — ответила Сула.
Жюльен пожал плечами.
— Это не самый плохой вариант. У меня будут деньги и любая хрень, какая только придет в голову, и в этот раз боссом буду
Пател поглядел на обоих кроткими темными глазами.
— Проблема в том, принцесса, что мы привыкли, что нас любят.
— Это лучше всего, верно? — улыбнулась Сула.
Ее любили. Писали "Да здравствует Белый Призрак!" на стенах домов; выходили из трамваев, чтобы прочитать новый выпуск "Сопротивления"; смотрели такими глазами, когда она появилась в толпе на вещевой ярмарке при полном параде или когда привезла с собой украденную еду в Старую Треть. И она лежала в объятиях Казимира, вдыхая его терпкий запах. Была центром чего-то грандиозного, а теперь осознала, что такое не повторится.
— Ну а ты? — спросила она Патела.
Его губы сложились в подобие улыбки.
— Я-то вернусь к старому. Как же еще найти деньги на свои пороки?
Сула подняла чашку со словами:
— За новые приключения.
Остальные тоже подняли бокалы и выпили. Жюльен мрачно смотрел на огонь.
— Без Казимира будет не так весело, — сказал он.
Сула проследила за его взглядом, а душу наполнила горечь.
— Верно, — согласилась она.
Он одновременно был и не был Мартинесом: лицо с такими же впалыми щеками и густыми бровями казалось иным, и черные прямые волосы не походили на русые кудри. Они стояли в прихожей старой квартиры Сулы, той, что за дворцом Шелли.
На этом не совсем Мартинесе был капитанский мундир с серебряными галунами, а в руках гураварская ваза с гладиолусами.
— Ты подарила ее отцу на свадьбу, — сказал он. — А я хотел бы подарить ее на твою.
Сула изумленно уставилась на него, но потом поняла, что это не Мартинес, а его сын от Терзы Чен.
— Наши кланы необходимо объединить, — продолжил будущий лорд Чен. — Если, конечно, ты решишь эту проблемку.
— Какую проблему? — удалось выдавить Суле.
Молодой человек с сожалением посмотрел на нее, сказав:
— Так говорит Гредель. Ты не следишь за собой.
Сула собралась и спросила как пэр из Верхнего города:
— Какую проблему?
— Нам нужна капелька крови. Для генного банка.
Чен поставил вазу и взял Сулу за руки. Она с ужасом увидела красные лужицы на своих ладонях. В ноздри волной ударил запах крови. Чен посмотрел на алые струйки, льющиеся на пол и брызгающие на его начищенные сапоги, и на лице мелькнуло сострадание.
— Так не пойдет. — Он отпустил ее руки. — Свадьбы не будет, пока не разберемся с этим.
Он прошел к уродливому дивану-канапе и взял подушку. С каждого угла свисали золотые кисточки. Он вернулся к Суле, крепко зажав подушку в больших и таких знакомых руках.
— Боюсь, это единственный выход, — сказал
Конечно, она сопротивлялась, но он был гораздо сильнее.
Сула проснулась от разрывающего грудь крика и с сухим, как пустыня, ртом. Выскочив из постели и слепо размахивая руками в попытке защититься, она хотела приказать свету зажечься, но голос не слушался. Наткнувшись на стену, нащупала сенсорный выключатель и начала колотить по нему кулаком, пока не засверкали лампы.
Огромная безмолвная спальня в здании Штаба засияла зеркалами, позолотой и полированным белым мрамором. Никто не пытался напасть на Сулу. За портьерами не скрывалось ни одного Чена. На широкой кровати было лишь сбитое в кучу изумрудное белье. Посреди комнаты валялась брошенная то ли Ченом, то ли Мартинесом, то ли еще кем подушка.
Дверь распахнулась, и в спальню влетела Спенс с растрепанными соломенными волосами и перекрученной на крепких бедрах ночной рубашке. На ней были белые трусы, и она с бешеным видом держала в руке взведенный пистолет.
— Миледи? — сказала она.
Сула попыталась ответить, но лишь смогла успокаивающе взмахнуть рукой. Спенс неуверенно опустила оружие. Сула потянулась за графином с водой, налила стакан и прополоскала похожий на наждачку рот.
— Прости, — сказала она. — Кошмар приснился.
Спенс посочувствовала:
— У меня тоже бывает. — И посмотрела на зажатый пистолет: — Иногда думаю, стоит ли держать его под рукой. Всегда боюсь, что начну палить в потолок.
Сула оглянулась на кровать и собственное оружие, аккуратно положенное рядом с коммуникатором.
— А я забыла, что и у меня есть пушка, — произнесла она.
Спенс оставила свой пистолет на одном из позолоченных мраморных столиков и расправила подол собранной у талии ночнушки.
— Теперь всё нормально? — Она подошла поближе к Суле, тронув ее теплой рукой за плечо. — Тебе что-нибудь принести?
— Всё в порядке, — ответила Сула. — Спасибо.
Ее сердце по-прежнему пыталось вырваться из грудной клетки.
— Может, мне посидеть здесь немножко?
Суле хотелось рассмеяться. Она обняла Спенс, прижавшись к ней. От волос девушки пахло табаком и чуть-чуть оружейной смазкой.
— Спасибо, но я в порядке, — повторила Сула.
Спенс взяла пистолет и ушла. Сула поставила стакан на прикроватную тумбочку и поправила простыни. Потом легла, приглушив свет, но не выключила его, опасаясь, что в темных углах всё еще прячутся кошмары.
Устроившись на подушке, она подумала, что за страхи могут терзать Спенс, заставляя держать оружие под рукой.
Она была рада, что в ее окружении остался хоть кто-то, кому не чужда душевная теплота.
Торк ответил Суле на ее просьбу о назначении только через три дня. Возможно, провел всё это время, ведя переговоры с Советом правления Флота и лордом Элди, или просто собирался с мыслями, формулируя ответ.